Сиделка

Теплая рука обняла меня за плечи.

Я попыталась встряхнуться. Рес с ним, с прошлым, я подумаю о нем потом! Сейчас важнее настоящее.

— Вы видели их, милорд? Вы поняли, что это за твари?

— Да, — кивнул Горн. — Это призрачные псы Рангарда. Для обычных людей они невидимы, и опознать их довольно сложно.

Он убрал руку и выпрямился.

— Но их можно победить?

Я сделала вид, что не заметила этого.

— Твари подчиняются тому, кто вызвал их из иномирья. Когда мы найдем его, то сумеем победить и псов, — Фредерик пристально посмотрел на меня и с запинкой спросил: — Как ты себя чувствуешь, Кейт?

— Довольно странно, — ответила я. — Вроде бы я вспомнила свое прошлое, но у меня ощущение, что та моя жизнь осталась далеко позади.

— И у тебя нет желания вернуться?

Взгляд прозрачных глаз был бесстрастен, но чувствовалось, что Дерек затаил дыхание, в ожидании ответа."

"— А это возможно? — тихо спросила я.

— Если только через сто лет, — вмешался Каллеман. Он оперся о стену, скрестил на груди руки и посмотрел на друга. — Я ведь все правильно понял, Дер?

— Да, — кивнул ему Горн. — Ты попала в Дартштейн в ночь Красной луны, Кейт, — пояснил он мне, — когда грань между мирами, заселенными людьми, становится очень тонкой. Такое явление случается один раз в столетие и приходится на самую темную ночь в году.

Точно. Так и было. Я попала в Дартштейн в день зимнего равноденствия, и после нашей теплой южной зимы холода Бреголя показались мне просто невыносимыми.

— Получается, наши миры — параллельные?

— Можно сказать и так, — кивнул граф. — Мы называем их светлыми.

— А тот мир, откуда приходят твари?

— Один из черных, — ответил Горн и задумчиво добавил: — Видишь ли, Кэти, злая энергия, исходящая из людских сердец, не исчезает бесследно. Рано или поздно она попадает в смежные миры и трансформируется там в самых настоящих чудовищ.

— А потом эти чудовища пытаются проникнуть обратно?

Я вопросительно посмотрела на графа.

— Да, но с тех пор, как маги провели особый ритуал, это довольно трудно сделать, — ответил он. — Грань пропускает зло в черный мир, но препятствует его возвращению обратно.

— Но как же призрачные псы? Получается, кто-то вызывает их, разрывая грань?

— Видимо, да, — ответил Горн. Он незаметно посмотрел на Каллемана и задумчиво отвел взгляд.

Я молчала, пытаясь осознать новую картину мира. Получается, есть два параллельных мира, заселенных людьми, в которых история и жизнь течет примерно похоже, и есть два смежных с ними черных мира, в которых обитают немыслимые чудовища, созданные людской злобой и ненавистью.

— А почему я их вижу?

Я вопросительно уставилась на Горна, но ответил мне Каллеман.