Сиделка

Вы нуждались в помощи, я вам ее оказала. А теперь, извините, меня ждут дела.

Равнодушно посмотрев на мужчину, решительно выдернула ладонь из его захвата.

— Удачного дня, милорд.

Не дожидаясь новых вопросов, я быстро поднялась по лестнице и распахнула дверь. Вслед мне донеслось скептическое хмыканье.

* * *— Кейт! Ты слышала? Тера Савира ограбили!

Не успела я войти в общий зал, как Тильда тут же оказалась рядом. Лицо подавальщицы раскраснелось, глаза горели, толстые щеки чуть подрагивали, напоминая знаменитый свиной студень Папаши Дюка.

— Представляешь, прямо среди бела дня! — возбужденно рассказывала Тиль. — В собственной лавке! Вошли два заезжих молодчика, перекрыли выходы и обчистили кассу.

— И много взяли?

Меня не особо занимало это ограбление, мысли крутились вокруг недавнего пациента, но не проявить интерес значило смертельно обидеть Тильду.

— Тер Савир говорит, что больше ста ронов! — с придыханием ответила подавальщица.

— Тильда! Я сегодня дождусь свою похлебку? — донесся громкий окрик из-за углового столика. Дородный детина в ярко-красном мундире недовольно насупил брови и настойчиво сверлил взглядом широкую спину Тиль.

— Отстань, Олаф! — отмахнулась от него подавальщица. — Сказала же, готовится похлебка, жди.

Тильда скомкала в руках полотенце, собираясь вернуться к прежней теме.

— Ой, крику-то было! И полицию вызвали, и понятых…

— Тиль, Папаша Дюк у плиты? — перебила я подавальщицу.

— А где ж ему еще быть? Похлебку готовит.

— Пойду. Мне с ним поговорить нужно.

Я улыбнулась Тильде, протиснулась мимо нее за стойку и скользнула в раздвижные двери, мгновенно попав в жаркое нутро кухни. Шум голосов, белесый дымок, поднимающийся над кастрюлями, шкворчание жарящегося лука — в царстве Папаши Дюка кипела суетливая и насыщенная ароматами специй жизнь.

— О, Кейт! — увидев меня, хозяин гостиницы отложил огромный черпак и приветливо помахал рукой. — Ты как? Есть будешь? У меня сегодня грибная похлебка и отбивные из телятины.

Огр улыбнулся, отчего его круглое морщинистое лицо сморщилось еще больше, и ловко перевернул на сковороде большой кусок мяса.

— С удовольствием, только попозже, — ответила я. — Там раненый очнулся и собрался уходить. Ты бы проводил его.

— Как это он так быстро очухался? — в выпуклых зеленых глазах Папаши Дюка мелькнула настороженность. — Маг, что ли?

— Он самый. Причем, из высших.

— Каратен ураз! — вполголоса выругался хозяин «Серой утки», выложил мясо на тарелку и обернулся ко второму повару.

— Берни, присмотри за похлебкой, — приказал он ему. — А ты, Кейт, посиди пока здесь. От греха подальше.

Папаша Дюк снял фартук, бросил его на стол и протиснулся к двери.

— Не высовывайся, — напомнил он мне. — Я его уведу.

Я молча кивнула.