Сиделка

Удобный диван у стены, пара небольших кресел, обитых веселеньким ситцем, темный письменный стол — крепкий, добротный, с резными завитушками на выдвижных ящиках, красивый осенний пейзаж на стене. И лишь высокий узкий шкаф, плотно заставленный медицинскими справочниками и склянками с лекарствами, указывал на профессию владельца.

— О чем вы хотели поговорить?

Я посмотрела на Горна.

— Расскажи о том, что ты видела.

Граф не стал уточнять, но я поняла, что он имеет в виду ту ночь в Иренборге.

— Только во всех подробностях, не упуская ни одной детали.

Горн сел в соседнее кресло, как-то неловко прижав к груди правую руку.

— Вы поранились?

— Пустяк, — поморщился граф. — Царапина.

Он немного сдвинулся и закинул ногу на ногу. Широкие плечи чуть ссутулились, лицо оказалось в тени, и я не смогла разглядеть, что за эмоции прячутся в серых глазах.

— Рассказывай.

Тон был почти приказным. Впрочем, по-другому сиятельство не умели.

Незаметно хмыкнув, постаралась выбросить из головы посторонние мысли, собралась и коротко изложила произошедшее.

Граф слушал молча. Лишь в тот момент, когда я упомянула о болезненных ощущениях, глаза его сузились, а на щеках заходили желваки.

— Вот так все и было, — закончила я свой рассказ.

— Значит, самого существа ты не видела, слышала только его голос, — задумчиво заметил Горн.

— Да, милорд.

— И этот голос звучал в твоей голове.

— Именно.

— Занятно, — протянул граф.

Я глядела на него, пытаясь понять, что он думает. Напрасный труд! Лицо сиятельства было непроницаемо.

— Вы полагаете, что это создание имеет отношение к тому, что произошло с вашими людьми?

— Трудно сказать, — Горн полез в карман, достал портсигар и прикурил сигарету, держа ее в левой руке. — Слишком много всего переплелось.

— Может, вы расскажете все с самого начала? С того дня, когда вас с лордом Каллеманом ранили?

Горн посмотрел на меня сквозь сигаретный дым и задумчиво спросил:

— Кэтрин, ты всегда такая любопытная?

— Это не любопытство, милорд.

— Да? А что тогда?

— Здравый смысл. Предпочитаю знать, что происходит вокруг, чтобы уметь защитить себя и своих близких.

— Ты же сирота?

— Но это не значит, что у меня никого нет.

— Выходит, Снорг добился своего? Ты действительно собралась за него замуж?

Граф слегка подался вперед. Голос его звучал холодно, почти равнодушно, но взгляд прожигал. В нем бесновалась чернота. Она все шире затапливала радужку, пугая и вызывая безотчетный ужас.

Рес! Ох, и любит же сиятельство жути нагнать…

— Даже если и так, милорд, вас это никак не касается, — упрямо вздернув подбородок, ответила я.

— Неужели? — с иронией спросил Горн. Он стряхнул пепел в стеклянную пепельницу и усмехнулся. — Не забывай, Снорг — мой подчиненный.