5
0
Временное революционное правительство должно взять на себя создание временных законов, защищающих все права и вольности народа, конфискацию монастырских, помещичьих, кабинетских и удельных земель, и передать их народу, введение восьмичасового рабочего дня и созыв Учредительного собрания...
Вперед! Возврата нет! Беспощадная борьба! Под Красное знамя революции!»
Люди радостно шумели. Мой отец, стремясь перекричать всех, напрягал голос:
- Да здравствует вождь мирового пролетариата товарищ Ленин!
- Ура-а-а! - перекатывались по площади радостные крики, и опять вверх полетели шапки, затрепетали развернутые красные флаги.
Так скинули в нашем городе царя. Картуз свой я нашел. Он был весь затоптан и перепачкан в грязи, но, так как у меня другого не было, я отряхнул его и надел.
Не велика важность - картуз. Зато царя скинули!
Смело, товарищи, в ногу!
Духом окрепнем в борьбе.
В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе.
Вот и настала с в о б о д а! Не зря мы с Васькой боролись против царя: отцарствовался император, так ему и надо!
Интересно, когда свобода: говори, что хочешь, делай, что душа пожелает, - хоть кричи, хоть танцуй, хоть становись на голову и ходи вверх ногами.
Ребята на нашей улице выдумали новую игру - в свержение царя. Кто-нибудь взбирался на крышу сарая или на забор, и его стаскивали за шею веревкой. Веселая игра! Только царем никто не хотел быть, особенно после того как чуть не задушили Тоньку. Она вызвалась быть царем и поспорила, что ее никто не скинет. Взобравшись на тачку, она вцепилась в нее так, что глаза от натуги вытаращила, - попробуй скинь ее! Ребята бросили веревку шут с ней, с этой Тонькой, еще задушишь, и отвечай за нее.
Свобода! Даже богачи нацепили красные банты и ходили самодовольные.
Свобода! Васька сказал, что теперь никто не будет приказывать, а только голосовать. Если нужно что-нибудь решить, спроси: «Кто «за»?» Несогласный может поднять руку против. Это и есть свобода.
Ходили слухи, будто в Петрограде вместо царя стало какое-то Временное правительство. А у нас в городе - Совет рабочих и крестьянских депутатов. Моего отца выбрали главным, теперь он назывался «председатель»!
Колбасник Цыбуля, отец Сеньки, стал комиссаром Временного правительства в городе.
Хорошо стало, только хлеба не было, а мука на базаре так вздорожала, что за фунт плати аршин денег. Появились такие деньги - керенки. Их не считали, а мерили на аршин.
