5
0
Отец грозно поднялся из-за стола:
Не спуская с меня сердитого взгляда, он взял саблю, внимательно осмотрел ее и положил на стол. Снова зазвенел желтый ящик.
- Марш домой! - успел сказать отец и снял с крючка трубку. - Устинов у телефона.
С пылающим лицом я вышел в коридор. Ребята стояли в очереди перед дверью с табличкой: «Запись в красногвардейцы здесь». Первым стоял Уча, за ним Цыган, сзади Илюха. Он держался за Абдулку и дрыгал ногой от нетерпения. Васьки в коридоре не было. Наверное, он уже записывался.
Увидев меня, ребята бросились навстречу.
- Записали? - с завистью спросил Уча.
- Записали, - уныло ответил я.
Толкая друг друга, они ринулись в кабинет отца, но тут же выскочили обратно.
- Дать бы тебе по сопатке, - угрюмо сказал Абдулка и пошел к выходу. За ним огорченные Илюха и Уча.
Где же Васька? Я бродил по коридорам и нигде не находил его.
В коридоре, у стенки, была навалена гора оружия, отобранного у бывших офицеров, у штатских на улицах, в домах буржуазии. Тут были штыки и кинжалы разной формы, берданки, шахтерские обушки, пулеметные ленты без патронов и с патронами. Тут же, на ворохе оружия, лежали буханка хлеба, граната и консервы.
В одной из комнат я увидел красный флаг, который сшила моя мать. Старик плотник прибивал красное полотнище к древку. Молодой парень с банкой краски в руке отталкивал старика и говорил:
- Подожди, надо лозунг написать.
- А где раньше был? Знамя в бой требуют, пиши, да поскорее.
Парень помешал кистью в банке и спросил:
- Что напишем на знамени?
- Известно что: «Да здравствует революция!»
- Революция была в феврале, - сказал парень.
- В феврале была буржуйская, а сейчас наша, пролетарская.
Они заспорили. Вошел Абдулкин отец, дядя Хусейн.
С тех пор как ему удалось бежать из тюрьмы, он долго болел и все время кашлял. Говорили, что ему в тюрьме отбили легкие.
Старик плотник и парень спросили у дяди Хусейна, что написать на знамени.
- Пишите так, чтобы душу волновало, - сказал дядя Хусейн. - Пиши: «Это будет последний и решительный бой!»
В коридоре я увидел Ваську. С обиженным видом, ни на кого не глядя, он шел к выходу. Я догнал его:
- Мал, - ответил он, криво усмехаясь. - А мне уже тринадцать. Ладно, все равно будет по-моему.
Васька оглянулся и таинственно зашептал:
- Идем на завод, самопалы сделаем.
Обнявшись, мы быстро зашагали к заводу.
На площади, где жили буржуи, мы встретили колбасника Сеньку. Заметив нас, он поспешно скрылся во дворе, а потом высунул из калитки голову и запел:
Васька запустил в него камнем, но Сенька успел захлопнуть калитку. Камень ударился о забор, в ответ громко залаяли собаки.
