Ее беспомощный вид, казалось, бесил резателя: он отступил назад, вытирая о кожаную куртку палец, которым дотронулся до нее, и снова скрестил руки на груди.
— Я, конечно, не такой. Я родился от вонючей зверушки на одном из отвратительных заводов Вив по производству маленьких туловищ. Но с тобой все было иначе. Тебя вырастила любящая мамочка, Ивонн — Королева Роз, и сумасшедший от любви к тебе Фил-младший, принц бумажного производства. Он ведь сидит там же? Кусок Бернсайд-стрит, принадлежащий д'Амичи, корпус десять? Да он настоящий производитель, этот Фил!
Блик не обратил внимания на ее слова.
— По крайней мере, у тебя есть тарелки, из которых можно есть, и чистые простыни, чтобы заворачивать в них свое прелестное туловище. И какое прелестное, а? Ну просто картинка. Жаль только, что принадлежит оно не тебе.
Он злобно посмотрел на нее и погрозил когтистым пальцем.
— Ты же не думаешь, что в самом деле выглядишь так?
Он опять придвинулся, обдавая ее запахом болота.
— Ты не человек, Моргана. Заруби это на своем глупом эльфийском носике. Я знаю, я тебе противен. Тебе в самом деле стоит поработать над своим актерским мастерством.
Он дыхнул на нее, и Моргана действительно почувствовала запах гнили. Она вспомнила, как та девчонка с дредами на стоянке у «Кольца огня» обнюхивала ее — неужели она тоже начала разлагаться и уже пахнет гнилью?
— Но мы не такие на самом деле.
Блик показал запястье — на нем виднелась все та же отметина в виде небольшого синего икса, такая же, как у Мотылька или Вив.
— Мы принадлежим высшим сферам, любовь моя. Вот этой.










