0
0Мы вынуждены действовать предельно осторожно.
О том, что премьер избавится от несчастной в случае малейшего намека на интерес со стороны полиции, Рой говорить не стал. Ее величество никогда не была глупа, она и так все прекрасно поймет.
— Что же: вернемся к этому разговору, когда будут, — женщина откинулась в кресле и прищурилась, разглядывая сидящего в соседнем кресле лорда Фицбрука с насмешливым любопытством. Как диковинную зверушку в кунсткамере.
— Чем эта девица тебя так зацепила? — неожиданно спросила она. — Столько стараний, такие риски, угроза репутации. И ради чего? Чтобы взять в жены женщину без денег, связей, положения.
— Стоит, ваше величество.
— Признаться, я тронута. Ты возвращаешь мне веру в людей. Приятно видеть, что в мире еще остались мужчины, способные на благородные безумства, — королева позвонила в колокольчик, давая понять, что аудиенция окончена, и протянула руку для прощального поцелуя. — Возвращайся с добрыми вестями, мой мальчик. Я уже мечтаю посмотреть на женщину, способную зажечь в сухаре вроде тебя подобную страсть.
Аншлер оказывается прав. Мне понравилось.
И легкий десерт, и беседа у окна, когда внизу проплывают города, леса, ровные квадратики возделанных полей.
И завод, на который полуэльф привез меня: лязгающее, плюющееся дымом чудовище, словно перенесенное в пасторальный пейзаж из какого-то стимпанкового фильма. Латунь и шестеренки, оглушающий грохот механизмов, рабочие в картузах и комбинезонах, снующие по цехам. На контрасте с моей почти кустарной мануфактурой размах производства впечатляет. И подавляет. Я уже в который раз осознаю разрыв в наших возможностях Пожелай он того, Аншлер мог бы размазать меня одним пальцем, как муравья.
И нет — Генри Фордом этого мира мне не стать. Тут уже есть один.
Почти часовая экскурсия заканчивается там же, где начиналась. В столовой личного дирижабля. Панорамное окно позволяет полюбоваться на весь заводской комплекс, раскинувшийся по двум берегам реки.
— Ну как тебе? — в глазах Аншлера застыло выжидательное выражение. Смешно, но кажется миллиардеру действительно важно, что я думаю о его производственных мощностях.
— Впечатляет. Очень. Вот только… — я разглядываю трубы, чадящие черным дымом.
— Зачем? Это не даст больше прибыли.
Ох, прямо чем-то знакомым повеяло… Сразу вспоминается Карл Маркс с его незабвенным: “Нет преступления, на которое не пойдет капитал ради трехсот процентов прибыли”.
— Я понимаю, что это не твой родной мир.
