Попаданка с улицы Грёз

Ритуальное мученическое самоубийство — самый надежный способ получить доступ к почти безграничной силе. Я рассчитывал решить сразу нескольких задач. Напитать магией родовой камень драконов. Официально умереть и тем самым избавиться от навязчивого интереса со стороны инквизиции. Ну и обрести вечную жизнь после смерти, — некромант издал короткий смешок. — В некотором роде можно сказать, что я достиг всего, чего хотел. 

Катрин смерила его ошарашенным взглядом.

— Ты с самого начала собирался стать призраком?!

— Не призраком, — он вздохнул. — В мои расчеты вкралась ошибка… неустранимая, к сожалению.

За эти годы у меня было много возможностей для проверки. Неуязвимость и бессмертие не сочетаются с плотью, за них всегда придется заплатить телом. Тот случай, когда лекарство горше болезни. Никому не пожелаю подобной тоскливой вечности.

Что-то в его голосе заставило Катрин вздрогнуть и пугливо поежиться. 

Тайберг перевел на нее взгляд и на лице некроманта заиграла привычная ухмылка.

— Все к лучшему. Идиоты-святоши в погоне за властью отправили тебя прямо в мои объятья. Тебе не кажется, моя нежная женушка, что это был перст судьбы? 

Монашка фыркнула.

Она не верила в судьбу. 

— А мне что прикажешь делать? Храм уже сотню лет живет мечтой подчинить драконов. Настоятельница никогда не поверит, что заклятья не существует. 

— Ах да! Я же принес для тебя, — Тайберг отступил к столу и вынул из ящика тетрадь в растрескавшейся коже. — Держи.

Катрин с опаской пролистнула пожелтевшие от времени страницы. Исписанные размашистым почерком, с множеством графиков, схем. Буквы выглядели знакомо, но не складывались в привычные слова. 

— Мой рабочий дневник… В нем я описал свою встречу с драконами и детали нашего договора.

Надеюсь, когда ваши святоши расшифруют записи, храм перестанет мечтать о несбыточном.

Катрин не разделяла его уверенность. Она еще раз пролистнула дневник и остановилась на наброске, изображающем строение драконьего крыла. Можно спорить хоть на сотню либров, что это не фантазия, а зарисовка с натуры. 

— Жалко, — он вздохнул. — Здесь нет ничего, что можно использовать для получения власти. Но этнографический материал просто бесценный. Признаться, я планировал написать по нему книгу.

Катрин нахмурилась. После этих слов отдавать дневник захотелось еще меньше. Она задумалась и с удивлением поняла, что больше не воспринимает себя частью храма. Всего за несколько месяцев Кленовый особняк стал для Катрин большим домом, чем аскетичная келья и гулкие залы. А населявшие его чудаки были ближе и роднее чопорных пресветлых сестер. 

— Не хочу отдавать его. Разве нет другого пути? 

— Ну… — он сощурился, прикидывая что-то. — Могу лично наведаться к вредной бабе. Пока мне еще доступна призрачная форма.