Попаданка с улицы Грёз

— Следствие закончено, завтра в одиннадцать утра состоиться предварительное слушанье по делу о работорговле. Вы — главный свидетель Исход на девяносто процентов… Тьфу ты! Проценты это… как бы доли от целого, — он попытался вспомнить определение и запутался окончательно.

Наиля мотнула головой.

— Я знаю, что такое проценты, господин Каннингем. Вы хотите сказать, что исход слушания на девяносто процентов зависит от моих показаний? 

— Да, — после паузы выдавил Джеймс.

Да, она определенно изменилась. Кто бы мог ожидать такого преображения от робкого олененка меньше чем за месяц? Он усмехнулся, опознав в голосе фарадки интонации Даяны.

Возможно, леди Эгмонт все же не худший пример для женщины.  

— Слушание будет закрытым, мы сделали все, чтобы избежать огласки, — добавил Джеймс. И скривился от неуместного чувства стыда.

Вслед за стыдом пришла злость. Он ведь не лжет! Просто недоговаривает… 

Девушка солнечно улыбнулась.

— Спасибо, — в ее нежном голосе прозвучало столько симпатии, что Джеймса снова болезненно кольнула совесть.

— Вы не обязаны это делать, — вырвалось у него, почти против воли. — Если не хотите… 

Ее глаза словно засияли ярче.

Удивительные глаза — темные и лучистые… Джеймс бы хотел, чтобы она всегда смотрела на него так: с теплом, благодарностью и восхищением.

— Я хочу, — девушка шагнула ближе и порывисто сжала его руку. — Спасибо, господин Каннингем. Вы — хороший человек.

И Джеймс почувствовал себя полной скотиной.

В доставленных стройматериалах оказалось на одну банку краски меньше. То ли на складе обсчитались, то ли жулик-поставщик понадеялся, что Картин не станет проверять партию. 

Ох, плохо он ее знал.

В скандал Катрин нырнула с наслаждением, выливая накопившуюся ярость.

И даже расстроилась, когда после недолгой, но весьма эмоциональной беседы получила на руки компенсацию, втрое превышающую стоимость недостающей банки. Доставивший груз полуорк улепетывал, бормоча молитвы и проклятья в адрес "бешеной бабы".

Стоило за посыльным захлопнуться двери, как в комнате раздался смешок.

— А ты страшна в гневе, милая женушка. 

Катрин сжала зубы, стараясь не выдать раздражение. И вернулась к смете.

Дыхание пощекотало обнаженную шею, коснулось зачесанных в гладкий пучок волос.

Катрин кожей почувствовала — Тайберг рядом. За спиной, и в форме отнюдь не призрачной. Монашка сосредоточенно защелкала костяшками абака. 

— Ну, хватит! — в голосе мессера зазвучала досада. — Поиграли и будет. Сколько можно делать вид, что ты меня не слышишь?!

В душе поднялось ликование, но Катрин не позволила себе довольной улыбки. Она водила пальцем по столбцу цифр, едва сознавая, что написано в смете. 

— Ты не можешь делать вид, что я не существую! 

"Еще как смогу", — мысленно ответила ему Катрин.