0
0Скверный запашок.
— Пилор… — инквизитор поднимается из-за стола. — Какого демона вы врываетесь в чужой дом?
— О нет, я врываюсь не в чужой дом, — скалится мой названный папаша. — Это вы находитесь в МОЕМ доме, милорд Фицбрук. Причем без приглашения с моей стороны.
“Палпатин” принимает картинную позу, слегка откашливается и начинает вещать звучным голосом:
— Дорогие гости, не хочу выглядеть нерадушным хозяином, но боюсь, что у нас с дочерью больше нет возможности предоставлять вам кров и еду. Буду счастлив попрощаться с вами еще до заката. Если нужна помощь со сбором вещей, мои люди, — тут он кивает на дуболомов за спиной, — с радостью ее окажут.
Разумеется, никто не двигается с места. Тайберг нехорошо щурится, разглядывая моего названного папашу и мне становится не по себе от кровожадного выражения на лице некроманта.
— Значит, это и есть нынешний Эгмонт? — бормочет мессер себе под нос. — А похож… Такая же мерзкая рожа.
— Вы сошли с ума? Этот дом принадлежит Даяне, я ее опекун как минимум ближайшие три месяца…
— Уже нет, — елейным голоском встревает Адамс. — Есть свидетельства, что вы не справляетесь с контролем магических способностей девушки.
В доказательство своих слов он взмахивает гербовой бумагой со светящейся печатью.
Не нужно задавать глупых вопросов, чтобы осознать кто приложил свои скользкие ладошки к этому делу. Становится понятной самодовольная улыбка полуэльфа и вкрадчивое “До встречи, леди Эгмонт” на вокзале.
Мой названный папаша не напоминал о себе все эти месяцы. То ли смирился с тем, что дом и денежки уплыли из рук, то ли надеялся взять свое, когда истекут назначенные Конклавом полгода. Но Аншлер в отличие от него прекрасно понимал, что каждый день ожидания увеличивает мои шансы вырваться из правовой ловушки.
Готова спорить хоть на тысячу либров, что это с его подачи магистр подсуетился с жалобой.
И главное: как быстро! И суток не прошло.
Магия хрустящих банкнот, чтоб ее!
Расклад, мягко скажем, дерьмовый. Пилор точно не настроен уходить и выставить его силой не получится — Аншлер позаботился.
Но должна же быть какая-то лазейка!
Судорожно вспоминаю данные по обороту бизнеса за последний месяц. Хватит ли, чтобы подать прошение об эмансипации?
Не хватит! Не достает порядка двухсот либров — смешная сумма по меркам успешной мануфактуры. Уже в следующем месяце, когда производство во флигеле заработает в полную силу, я удвою оборот.
