Попаданец - лучшее

От этого, а может, и от чего другого турки сразу взяли быстрый темп, и, набирая скорость, лава, свистя, вопя на разные голоса и постреливая из ружей, двинулась к крепости.

Прицел на пулемете был самый примитивный, открытого типа, но по такой толпе промахнуться сложно.

– Ну, с богом. – Горыня крепко взялся за рукоятку и нажал на спуск.

Басовитый голос пулемета сразу перекрыл все звуки боя кроме взрывов снарядов. Всадники, срезанные очередью, валились под ноги другим лошадям, в гуще врагов то и дело вставали огненно-черные фонтаны взрывов от крепостных пушек, но, словно заговоренные, башибузуки рвались вперед.

Сменив ленту, Горыня повел стволом вдоль фронта, выкашивая передних, а хлопки винтовок слились в один ровный гул.

– А до нашего-то редута ни один не доскакал! – Антип, ловко набивавший патроны в холщовую ленту, широко улыбнулся. – Ты спомоги левому редуту. У них завсегда самая рубка.

– Понял. – Горыня переставил прицел и, развернув пулемет на поворотном основании, врезал длинной очередью во фланг врагам, подскочившим к защитному сооружению, чуть выдававшемуся вперед. Там всадники действительно уже начинали соскакивать с лошадей и лезть на крутой склон бруствера.

Пулеметная очередь отсекла прорвавшихся от основной части войск, и их быстро перестреляли и перекололи воины Тверской сотни.

Штурмующие быстро поняли, откуда им грозит главная опасность, и перенесли удар на Горынин редут, буквально заваливая ров трупами. Сразу по щитку зазвенели пули, но толстый, почти в полсантиметра, металл хорошо держал свинцовую пулю. Кто-то, впечатленный напором турков, дернул шнур, и в основании редута рвануло так, что широкий конус перед укреплением очистило от врагов, а осколками и поднятыми взрывом камнями посекло даже тех, кто стоял относительно далеко.

С высоты башни, стоявшей в центре редута, Горыня простреливал все пространство перед валом и даже успевал бить в сторону других угрожаемых мест. К этому времени беснующаяся толпа уже вплотную подвинулась к укреплению, и в ход пошли гранаты Горыни и бомбы старого образца, которые взрывались похуже, но было их намного больше.

От выстрела прямо под ухом зазвенело в ушах, и, чуть обернувшись, он увидел стоявшего во весь рост Дубыню, спокойно перезаряжавшего свою пушку.

– Сподручнее отсюда, – произнес он коротко и, не обращая внимание на пули, свистевшие вокруг, и привстав над ограждением верхней площадки, всадил новый снаряд в самую гущу врагов. Пятьдесят граммов взрывчатки в литой чугунной оболочке посекли десяток всадников, а когда со второго этажа залпом ударили картечницы, толпу перед башней просто смяло в кровавую кашу.