Попаданец - лучшее

В чинном молчании прошла первая перемена блюд, когда Григорий Николаевич вытер губы салфеткой и, глотнув из бокала с вином, внимательно посмотрел на Горыню.

– А что, сын. Не поделишься планами на будущее?

– Поделюсь… батюшка. – Горыня отставил в сторону тарелку и тоже вытер губы. – Полагаю служить дальше в Перуновой сотне князя Медведева. Скоро сотня идет на порубежье с турками, и негоже мне уходить в такое время.

– То так, – хмуро подтвердил князь, комкая в руке салфетку. – Никто не может говорить, что Стародубские труса празднуют. Но ты последний из прямых наследников в роду…

– Это что-то меняет? – спокойно спросил Горыня. – Скоро война будет. А там и последние сыновья, и, вообще, последние в роду встанут. Иначе никак.

– Слова, достойные князя. – Волконский довольно улыбнулся. – Большая война – большие почести. А вы, любезный Григорий Николаевич, снарядите-ка молодца вашего по первому разряду, чтобы не знал ни в чем утеснения, да благословите на подвиг ратный. Тяжело отпускать сына, но он не только вам сын, но и России-матушке, и встать на ее защиту – сыновний долг, что паче долга княжеского стократ.

А после заката, когда пропели свирели у Родова храма, Горыню повели к родовому источнику князей Стародубских.

Сам источник – гранитный шестигранный столб высотой метр и диаметром двадцать сантиметров, отполированный временем и людьми, стоял в храме в ста шагах от усадьбы и, в отличие от такого же источника в Сосновке, даже слегка мерцал голубоватым светом, словно показывая мощь княжеской семьи.

Семейный волхв молча взял Горыню за руку и подвел к столбу.

– Прими, Род-батюшка, под руку свою нить жизни Горыни Стародубского. Узнай его по делам славным и по крови. Услышь его молитву и будь добрым родителем.

Волхв достал короткий меч, спокойно, словно хирург, взрезал кожу на руке Горыни и крепко прижал к столбу.

Боль на секунду взорвалась в теле, но сразу же успокоилась, оставив после себя быстро проходящую слабость.

А источник едва слышно загудел и, словно губка, впитав в себя кровь, засветился заметно ярче, и когда гул, издаваемый источником, стих, волхв отпустил Горыню.

– Рюрикова кровь в тебе, княжич. – Волхв почтительно поклонился. – Источник против прежнего почти на треть сильнее стал. Теперь и урожаи под рукой князя будут богаче, и люди болеть будут меньше, а паче всего, заслон на кромке будет сильнее. А значит, твари к нам приходить будут реже и выходить ослабленными.

Все когда-нибудь заканчивается: терпение, нервы, патроны. Но за патроны особенно обидно…

Горыня расцеловался с сестрой, поклонился отцу, легко взлетел в седло Обжоры и, взмахнув на прощание шапкой, тронул коня.

Ехали неспешно и в Медведевск прибыли к закату пятого дня.