Попаданец - лучшее

Люди, словно по команде, рванули вперед, и Горыня, успев подумать, что не хватает чего-нибудь вроде «Всем стоять, работает ФСБ!», кинулся следом. Где-то впереди вдруг зачастили револьверные выстрелы, бухнуло ружье, и резко прибавивший в скорости Горыня первым влетел в длинный сарай, в котором остро пахло дегтем, дымом и еще чем-то знакомым со сладковато-приторным ароматом. Дернувшись на одних рефлексах в сторону, он ушел от пули и, перекатившись, выстрелил на звук. Дальше все утонуло в мелькании вспышек и грохоте выстрелов, когда Горыня содрогнулся от хлесткого удара в грудь. Оставаясь в сознании каким-то чудом, он стоял и смотрел на находившегося в паре метров грузного мужчину с большим животом, одетого в дорогой голландский сюртук и щегольские туфли на высоком каблуке, с кривой усмешкой поднимающего оружие прямо в лицо Горыне.

Тот вхолостую щелкнул сначала одним револьвером, потом другим и, выронив бесполезное оружие, уже уходя в сторону, метнул с правой руки один из своих кинжалов. Пуля ударила ему в руку как раз в момент броска, и острое стальное жало, которое должно было приколоть лоб толстяка, словно игла бабочку, воткнулось тому в плечо. Но этого Горыня уже не увидел, потеряв сознание от боли.

Основным критерием жизненного успеха является способность оставаться в живых.

Князь Медведев просматривал документы по задержанию банды фальшивомонетчиков, когда в кабинет вошел Никифор, опиравшийся на свой древообразный посох.

– Как он? – Князь поднял взгляд на волхва.

– Рану в ноге убрал, плечо тоже подлатал, а вот с пулей в грудь занятная история вышла. – Волхв вздохнул, полез в карман и вытащил небольшой медальон, похожий на монету с выбитым на лицевой стороне кречетом. – Вот что его спасло. Оберег старый, почти разряженный, но на одну пулю его хватило. – Волхв положил на стол медальон и сплющенную револьверную пулю в медной оболочке.

– А оберег-то… – удивленно протянул князь, рассматривая медальон в сильную лупу. Никак князя Стародубского герб?

– Думаю, что сынок это его. – Никифор кивнул. – Любава-то прижила дите еще восемнадцать лет тому как, да никогда не сказывала, чье оно. А через пару лет после родов от огневицы померла. На дальнем хуторе тогда жила, и ни травница наша Варвара, ни я не успели. Сгорела за один день, словно свечка. А мальца выходили и взяли сначала в семью тетки его, Аглаи, а потом, как видно стало, что совсем дурачком растет, выжили к Тасье, что ему тоже сродственница, а тако жил в избе, что после старого мельника осталась да Любаве перешла, а потом и Горыне.

– Григорий Николаевич… я даже не берусь предсказать, что он сделает. – Медведев покачал головой. – Может доказательств потребовать. Он же после раны уже все… Деток не сможет иметь.