0
0Я ответил. Слово за слово, я стал рассказывать о тебе. А что, нельзя?
– Можно… Он интересовался нашими планами? Встречаемся ли мы сегодня или завтра? Вернулась ли я в город?
– Ты его в чем-то подозреваешь?
– Только в том, что он организовал на меня нападение.
– Глупости! Лиза, этого не может быть! Седжвик джентльмен!
«Джентльмен? Господи, Яков, ты не должен был этого говорить! Зачем же сказал? И что мне теперь с этим делать?»
– Считаешь, это достаточный повод, чтобы не верить себерской полиции? – Лиза взяла с прикроватной тумбочки и протянула ему розыскной лист.
– Ерунда! – отмахнулся Яков, просмотрев листовку. – Это какое-то недоразумение! Зачем бы ему нападать на тебя. Вы даже не знакомы!
– Ошибаешься, Яков. Мы знакомы. Только тогда его звали иначе. Твой Седжвик это мой капитан ван Россом. Пират, бандит и убийца. Я, кажется, тебе рассказывала…
– Ты не могла ошибиться? – снова нахмурился Паганель. – Это серьезное обвинение, Лиза. Очернить человека легко, вернуть ему честное имя гораздо сложнее. Я должен с ним поговорить. Он джентльмен, и я не верю… Возможно, есть какое-то другое объяснение…
– То есть моего слова тебе недостаточно? – Ее словно по лицу ударили.
«Мое слово против его… И кому ты поверишь?»
История повторялась. То же самое произошло тогда во Владимире. И ведь Паганель ей не чужой. Он, несомненно, ее любит, и все-таки не может поверить ей на слово. Не может согласиться с тем, что люди, которых он знает как джентльменов, способны на злодейство.
«Он просто наивен, как детя. Искренен… За это я его и полюбила», – Лиза пыталась успокоить себя, но у нее ничего не получалось.
«Он просто не знает, как это бывает в жизни!» – Но Лиза знала одно жестокое правило юриспруденции и, к сожалению, должна была с ним согласиться. Незнание законов не освобождает от ответственности.
Сердце уже не болело. Оно разрывалось. И слезы стояли в глазах.
– Уходи! – сказала она. – Уходи, Яков!
– Лиза! – вскинулся он, все еще ничего не понимая.
– Уходи и не возвращайся! – сухо повторила она.
– Потому что я не глупая шотландская барышня, Яков, – взорвалась она, дав волю бушевавшему в ней гневу. – Я офицер Флота Себерии. И если я говорю тебе, что твои друзья подонки, ты должен мне верить. Мне, а не им. Ты должен испытывать стыд за то, что знаком с этими людьми, и не смог понять, кто они на самом деле. Но ты мне просто не веришь! Они джентльмены, и потому на них распространяется принцип презумпции невиновности. А на меня нет. Меня ты подозреваешь в наивности и глупости. Ведь я женщина, не так ли?
– Лиза, но согласись, такие обвинения…
«Господи! Ты так ничего и не понял!»
– Ты не понимаешь, Яков, – покачала она головой. – Не способен понять. Уходи!
Лизу выписали из больницы через два дня.
