0
0«…Ты правишь в открытое море…»
«…где с бурей не справиться нам…»
870 метров, 84 узла.
«…в такую шальную погоду… Нельзя доверяться волнам…»
560 метров, 86 узлов.
«Вологду» било мелкой дрожью, заполошно лупили навстречу несущемуся к земле крейсеру зенитки, и торопились расстрелять боезапас корабельные канониры.
490 метров, 87 узлов.
«Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал!»
В глаза ударил яркий свет, такой сильный, что даже гоглы не помогли. Вспышка, грохот, визг осколков, треск рикошетов, вопли…
Кажется, кричала и Лиза, но не слышала свой голос. Не понимала, что почем. Только знала, что нельзя пропустить высоту выхода из глиссады. Садиться-то она не собиралась. Крейсер не штурмовик, да и некуда садиться. А пикирование – оно, блин, такое пикирование, что, если не успел, то опоздал.
– Кто-нибудь! – заорала Лиза, едва оклемавшись. – Какая высота?
Перед глазами черным черно и плавают золотые и алые звезды.
Кто сказал? Бог весть. Голоса Лиза не узнала, но начала выводить разогнавшуюся тушу крейсера из пике. Как раз на отметке сто девяносто и вывела.
– Сто девяносто! – этого голоса она тоже не узнала, но зато сразу же почувствовала, как подскакивает крейсер, освобождаясь от груза бомб.
Следующие пару минут Лиза маневрировала практически вслепую, но кто-то упорный надиктовывал ей в наушники высоты, скорости, векторы движения. Очухалась она на семистах метрах, идя на скорости в сорок узлов курсом на запад.
– Пилоты! – позвала она в пустоту. – Жив кто?
– Монастырев, командир, – голос первого помощника охрип и свистел.
– Принимай управление, Сергей! – выдохнула Лиза, ощущая, что «уходит». Но она держала контроль до последнего, до тех пор, пока не услышала ответ старпома.
– Управление принял, командир. Веду крейсер на запад. «Онега» передает SOS, штурмовики идут на помощь.
«Ломов? Три точки – три тире – три точки? Все там будем…»
– Где? – сознание уходило, но Лиза зубами держалась за край реальности, не отпускала, тужилась «всплыть».
– Десять километров на запад от Виндавы…
Лиза очнулась от грохота, ударившего в уши, и жара, опалившего лицо. Вскинулась, еще не понимая, где она и почему, но встать не смогла. Что-то удерживало ее, не давая подняться и бежать, лишая свободы воли. Она испугалась. Заметалась, и только через пару мгновений поняла, что все еще сидит в командирском кресле, и бьется в «паутине» привязных ремней.
Судя по всему, очнулась она от прямого попадания снаряда в рубку. Первый, который ее чуть не убил, ударил навстречу, в лобовую броню. Пробил щит, закрывавший панорамное окно, разворотил левую часть центрального пульта и ушел куда-то за спину Лизы, сломав переборку или две. Калибр, если судить по входному отверстию и прочим разрушениям, был маленький.
