Помещик. Том 1. Сирота

Вот мы к нему в ноги и бросились, умоляя спасти от лютого голода. Его же поместье за засечной чертой. Людей постоянно не хватает. Вот и уступил нашей слезной мольбе.

— И что, неужто не распознал в вас татей?

— Так мы дреколье свое побросали. Как нас распознаешь?

— Сам то как догадался?

— Когда Афанасий вышел от лодки вы себя и выдали.

— Да не могут так крестьяне вести себя. Встали возле меня с умом. И явно не боялись, что для простых крестьян диковато. Чай не просто тать перед вами был, а уважаемый священник да поместный дворянин. А вы зубы им продемонстрировали. Чуть не зарычали.

Что Афанасий и Кондрат подумали — Бог весть, а я заподозрил в вас кровавое прошлое.

— Дык и не все то приметят, — усмехнувшись, произнес Устинка.

— Долго татьбой жили?

— Лето, зиму, да еще одно лето.

— И что, совсем так тяжко было?

— Да. — кивнули оба холопа.

— Мы же хотели на север идти. Там покоя больше. И сытости. А тут — одно разорение. Даже и грабить некого. А те, кто есть, зубастые.

— А что так долго у бати под рукой стояли? Почто не сбежали?

— А куда нам идти? — спросил Егорка. — Мы же татьбой не от хорошей жизни занялись. Голод он не тетка.

— Батя же твой в сытости нас держал и обращался хорошо. Чего от такой судьбы бежать?

— Когда я вас увидел, то взгляд был у вас потухший… словно бы сломленный.

— А чего нам радоваться? Дела твои мы понимали. Как и свое будущее. Тебе ничего не оставалось, кроме как продать нас с торга. Как скотину бездушную. А потом в послужильцы к кому пойти.

— А сколько бы за нас дали? Рублев семь али восемь? Их на мерина тебе не хватило бы. На меренке же или меренце выезжать не моги. Не примут.

— Ясно, — мрачно произнес Андрейка и замолчал.

Устинка и Егорка тоже молчали.

Ждали, что их хозяин надумает. В иной ситуации может быть уже и напали, дабы секрета их не выдал. Но отрока они уважали, почитая ведуном. Поэтому с каким — то чувством гнетущей обреченности просто ждали, как судьбу он их решит.

— Каким оружием вы при татьбе пользовались?

— Вестимо каким, — усмехнулся Егорка, — дубинкой. Другого там нема.

— А как же топоры, вилы и так далее?

— Мало у кого они есть. Сабли же токмо у атаманов, да и то, — махнул он рукой. — Баловство это. Дубина она как — то сподручнее. От нее ни шуба, ни кольчуга не спасает.

Ежели от всей души приложиться.

— Поместные дворяне, как вы сами сказывали, посекли вас походя. И дубины не помогли.

— Так есть. Но у них — то в руках сабли да луки. И они верхом на конях. С такими не так — то и просто совладать. Они же гады постоянно шевелятся. Пока замахнешься — глядь, а и нету их там более.

— Сам же разумеешь, что тати сила невеликая супротив поместных дворян.

— Разумею, — кивнул Андрейка. — Ладно. То дело прошлое. Грабили и грабили. От голода же, а не на потеху своей черной души.