Под покровом ночи

Молитвы были произнесены, и посторонние тактично отошли от могилы, чтобы дать родственникам попрощаться с умершей, но никто не ушел с кладбища, за исключением нескольких человек, которые спешили по делам и не могли ждать, пока что-нибудь произойдет. Остальные группами стояли неподалеку, изредка подходя к Люсинде, чтобы выразить ей свое соболезнование. Никто не подошел к Уэббу, и он опять стоял один, как дома и в церкви. На его лице застыло упрямое выражение.

Роанна собрала все силы, чтобы до конца выдержать церемонию. Она не решалась подойти к Уэббу, предполагая, что он должен ее ненавидеть за то, что произошло, но поведение всех остальных заставляло ее страдать. Перед самым концом похорон она наконец собралась с духом и, незаметно подойдя к Уэббу, погладила своими холодными худенькими пальцами его руку. Он отрешенно взглянул на нее.

— Прости меня, — прошептала она так тихо, что только он слышал ее. Наверняка сейчас на них устремлено множество любопытных взглядов, следящих за каждым их жестом. — Это все случилось из-за меня. Как они смеют так обходиться с тобой! — Слезы выступили у нее на глазах. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я… что я не делала ничего нарочно. Откуда мне было знать, что Джесси войдет в кухню?

Что-то промелькнуло в его глазах, и он устало вздохнул.

— Это не имеет значения. — Вежливо, но твердо он высвободил свою руку из ее пальцев.

Его слова обожгли ее, как пощечина. Роанна сгорбилась, и лицо ее окаменело. Уэбб хотел снова взять ее за руку, чтобы успокоить, но. она отступила назад.

— Я все поняла, — прошептала она, — и больше не доставлю тебе хлопот. — Маленькое, одетое в черное привидение выскользнуло из толпы.

Придя домой, Роанна кое-как взяла себя в руки. Теперь ей это удавалось лучше. После слов Уэбба в ней что-то умерло, все стало безразлично, и это безразличие предохраняло от внешних ударов. С неба по-прежнему светило раскаленное солнце, а ей казалось, что теперь она никогда не сможет согреться.

С того момента, когда, войдя в комнату Джесси, она увидела ее изувеченный труп, сон совсем покинул ее. Стоило закрыть глаза — возникало окровавленное лицо Джесси, и она не могла отогнать видение. Роанна перестала есть и худела прямо на глазах. Родные обращались с ней лучше, чем раньше, чувствуя свою вину за то, что заподозрили ее в убийстве. Но как поздно и ненужно было все это! Роанна чувствовала себя такой далекой и от них и от всего, что происходило.

После того, как гроб опустили в могилу и свежая земля была засыпана цветами, все члены семьи в сопровождении знакомых вернулись в Давенкорт. В доме остановился только кузен Бэрон со своей семьей. Остальные родственники жили в гостинице неподалеку.

Уэбб не ночевал в Давенкорте со дня смерти Джесси.