Под покровом ночи

Если ее родственники случайно узнают о нем, разразится страшный скандал, ведь ее жизнь была предопределена с самого рождения. Дорогая одежда и драгоценности, роскошное поместье, самые престижные школы… Все это ей нравилось, но строгий свод правил поведения, которые нельзя нарушать, раздражал, и иногда ей хотелось выкинуть что-нибудь назло им всем, просто чтобы почувствовать себя свободной. Ей нравилось быстро скакать на лошади, мчаться на автомобиле, ей вообще нравилось рисковать, и, может быть, поэтому он тоже нравился ей. С ним она чувствовала себя на краю пропасти. Когда он, спеша, разрывал ее дорогое шелковое белье, она испытывала острое наслаждение. Роскошь и опасность — потрясающее сочетание.

Разумеется, ее родные никогда не согласились бы на их брак. Подразумевалось, что она выйдет замуж за Наследника, как она мысленно называла гипотетического жениха, и займет свое место в высшем обществе их округа, а потом все пойдет заведенным порядком — членство в яхт-клубе, великосветские приемы и все в таком роде. Но ей совершенно не хотелось выходить замуж за Наследника. Ей нравились грубые ласки, острые ощущения и занятия запретным.

Она медленно провела рукой по его телу, пальцы скользнули вниз, потом дотронулись до члена. Как она и ожидала, он тут же проснулся, прижал ее к одеялу и лег сверху.

— Ты самая ненасытная из всех, кого я трахал. Рассмеявшись, он грубо вошел в нее.

Она вздрогнула, казалось, ему доставляет удовольствие говорить ей такое. Прищурившись, он следил за ее реакцией. Но она прощала ему грубость, зная, что он чувствует себя с ней не совсем свободно и таким образом пытается приблизить ее к своему уровню, хотя ей-то очень бы хотелось поднять его до себя.

Сжав бедра, она замедлила ритм его движений, чтобы сказать ему несколько слов, прежде чем страсть заставит ее забыть обо всем.

Давай сообщим о свадьбе на следующей неделе. Можно сделать ее не очень пышной.

— Свадьба? — Он засмеялся. — Как тебе пришла в голову эта глупая мысль? Я женат.

И продолжил свое занятие. Легкий ветер шевелил листья над их головами. Итак, он женат… По правде говоря, ей ничего не было известно о его семье, а тут, оказывается, жена…

От гнева и боли в глазах потемнело, и она ударила его по щеке. Обхватив ее кисти, он прижал их к земле.

— Черт возьми, что с тобой?

Она пыталась выбраться из-под него, но он был слишком тяжелым. Слезы выступили на глаза и покатились по щекам. То, что он все еще продолжал толчками входить в нее, стало невыносимым, ей казалось, что в нее вонзается ржавый напильник. Если он не прекратит это, она умрет.

— Ты лжец, — закричала она, стараясь высвободить руки, — убирайся! Иди трахай свою жену!

— Она не разрешает, — он наслаждался ее бессилием, — у нее только что родился ребенок.