0
0Сердце подскочило к самому горлу и забилось быстро-быстро, мешая дышать, а перед глазами завальсировали белые пятна.
Я резко захлопнула дверь уборной, оставшись внутри и от всей души жалея, что металлическая щеколда, позволяющая ее закрыть, кем-то давно и предусмотрительно выломана, оставив после себя на память лишь продолговатое ржавое пятно и отверстия от гвоздей. Вцепилась в ручку мертвой хваткой, до побелевших пальцев, судорожно соображая, что могу предпринять в сложившейся ситуации и понимая, что изменить что-то не в моих силах.
В голове метались в сумбурном хаосе неразборчивые испуганные мысли о поисках спасения, ухватиться ни за одну из которых не получалось. И несмотря на нежелание расставаться ни с пальцами, ни с жизнью, моих сил не хватит, чтобы сопротивляться.
Беззубый, судя по наступившей тишине, завершил звонок, но остался на диване и подходить к моей двери не стал, прекрасно понимая, что никуда я оттуда не денусь. А я так и стояла за дверью, до нервной дрожи сжимая ручку. Панический ужас сковал мышцы и расплылся по телу замогильным холодом. Несколько слезинок скатились по щекам от отчаяния и осознания собственного бессилия.
И в этом безмолвии, нарушаемом лишь моим громким дыханием и стуком капель воды, мерно льющихся их протекающего крана и бьющих по треснувшей раковине, прошло какое-то время. Я не могла сказать, час прошел или десять. Или пара минут томительного ожидания неизбежного наступления боли или смерти растянулись в целую вечность.
Но в конце концов мои мышцы все же устали, и я перестала сжимать дверную ручку так сильно. Прислонилась к стене, позволив холоду кафельной плитки проникнуть не только под одежду, но и, кажется, куда-то под кожу. По щекам снова скользнули горячие слезы и скатились по шее, потерявшись в вороте блузки. А вскоре по тем же руслам полились целые соленые реки, которые я уже не смогла сдержать.
Обрывки мыслей о собственной жизни, о маме, смыслом жизни которой я являлась, о Дэне, утверждавшем, что не простит себе, если со мной что-то случится, не давали мне успокоиться. Я думала обо всем, что мне дорого. О Контре, которая, наверное, даже не вспомнит обо мне. О собственных мечтах, которым никогда не суждено будет осуществиться. О том, что кроме воспоминаний обо мне, я больше ничего после себя не оставлю. Просто исчезну, а жизнь других людей будет течь своим чередом.
Лязг решетки вырвал меня из раздумий и заставил схватиться за дверную ручку с новой силой и замереть, прислушиваясь к происходящему в гостиной.
— … да поняли мы всё. Надо — значит будет, Олег, не кипишуй, — услышала я приглушенный голос Матвея. — Дежурство у него, сменится через полчаса и приедет. А после этого Лазарев точно сделает всё как тебе надо… Понял я, понял. Давай.
