По ту сторону решетки

Пронеслась мимо приставов, уже хорошо знающих меня в лицо и не ставших проверять документы на входе. Не дожидаясь лифта взлетела на третий этаж по лестнице и, кивнув потерпевшей, терпеливо ожидающей в коридоре, оказалась у кабинета аппарата нужного судьи за минуту до нужного времени.

Коротко постучала в дверь, и открыла её, не дожидаясь разрешения, чтобы услышать, сказанное манерно растягивающим слова голосом Славиной:

— Просто у них в бюро пунктуальностью отличается только Лазарев.

Оппонентка была уже тут как тут и, кажется, использовала моё опоздание как повод лишний раз перемыть мне кости. И я начала понимать, почему она с таким удовольствием взяла в свои помощницы Зеленую — они же как два сапога пара. Но распирающее меня изнутри ощущение безграничного счастья, не успевшее улетучиться после прошедшей ночи, не позволило ни обидеться, ни оскорбиться от услышанного.

— Неправда, — елейно улыбнулась присутствующим в кабинете девушкам я. — Моя пунктуальность ничуть не хуже. Доброе утро.

Сопровождаемая внимательными взглядами трех пар удивленных глаз, уверенно стуча набойками каблуков, прошагала к столу секретаря и положила на него собственный ордер и адвокатское удостоверение.

Специально поймала взгляд Анфисы. Лицо красотки выглядело помятым и припухшим. Гуляла до утра или оплакивала побег Дэна, на котором весь вчерашний вечер так старательно висла?

Не удержав собственные эмоции внутри, я довольно улыбнулась, позволяя Славиной самой додумать причины моей улыбки. Судя по её кисло скривившемуся лицу, Анфиса, как знаменитая птица-говорун, «отличалась умом и сообразительностью».

Тем не менее, судебное заседание прошло спокойно и без эксцессов. Дело о дорожно-транспортном происшествии, в котором моя подзащитная получила тяжкие телесные повреждения, было рассмотрено за пару часов. И единственное, о чем мы спорили — сумма компенсации, подлежащая выплате потерпевшей за понесенные на лечение расходы и причиненные нравственные и физические страдания.

Дожидаться в холле приговора мы остались вдвоем со Славиной, пока её подзащитный, перенервничавший за время суда, убежал курить.

— Он ведь уехал вчера вместе с тобой, — скорее сообщила мне, чем спросила Анфиса, когда мы стояли на расстоянии пары шагов, не глядя друг на друга и старательно делая вид, будто не знакомы.

— Может быть, — отозвалась я, хотя могла и не отвечать. — Тебе-то с этого что? Ты ведь сознательно выбрала другого. И что? С другим не сложилось?

Слишком много боли мне вчера принесло поведение Славиной, чтобы я упустила столь замечательную возможность кольнуть её в ответ.

— Тебя это не касается, — поджала пухлые губы собеседница.