По ту сторону решетки

Теперь-то мне было известно, что несколько идеально отглаженных костюмов, рубашек, туфель и галстуков всегда имелись в шкафу его кабинета, что объясняло его неизменно безупречный внешний вид, но, представлять, как он будет ночевать там один, на диване, только чтобы не проводить это время со мной, не хотелось.

Устало осела на пол и разревелась так, как не ревела, наверное, никогда еще в своей жизни. Правду говорят, что только те, кто дарит нам наибольшее счастье, способны причинить самую сильную боль.

Год назад Дэн перевернул мою жизнь с ног на голову, и я понимала, что она уже никогда не станет прежней, вне зависимости от того, будет Лазарев со мной рядом, или нет. Я сама стала другой рядом с ним. Более уверенной в себе, сильной, самостоятельной, увлеченной, яркой. Он сделал меня такой, чтобы теперь заявить, что такой я ему не нужна.

Я продолжала плакать весь вечер, не найдя в себе сил остановиться.

Ревела в гардеробной, собирая в пластиковый ящик одежду и обувь, только сейчас заметив, как много у меня её, оказывается, имеется. Та Ева, которая довольствовалась парой деловых костюмов и блузок осталась в прошлом, а ворох платьев и коробок с туфлями этой, новой Евы, с трудом поместится в не самый вместительный багажник моей машины.

Вот только помимо горы одежды я успела обзавестись еще и кипой воспоминаний, «наших мест», «наших песен», «наших шуток» и «особых словечек». Как теперь с ними быть?

А со свадебным платьем, которое я должна была надеть на наше бракосочетание всего через неделю, что висело в шкафу, упакованное в непрозрачный плотный полиэтилен?

Ревела в ванной, упершись обеими руками в холодную стену с дизайнерской мозаикой, опустив голову и позволяя воде стекать вниз по телу и волосам, а слезам утекать в слив вместе с ней.

Ревела на кухне, давясь ужином, который Лазарев заботливо оставил для меня, прежде, чем жестоко оставить меня саму. Кусок в горло не лез, а моя любимая лазанья, которую Дэн умел готовить лучше, чем в любом итальянском ресторане, казалась безвкусной и пресной. И пересоленной от моих слез. Но я заставила себя съесть её до последнего кусочка, понимая, что возможно, это был последний раз, когда он вообще готовил для меня.

Ревела в спальне, уткнувшись лицом в подушку Лазарева, которая пахла им так, словно он все еще был рядом. Не боялась, что он заметит разводы от слез. Он нашел слишком удачное время для того, чтобы со мной расстаться — завтра утром, когда мы оба будем на работе, приходящая домработница сменит постельное белье, вымоет все вокруг до блеска так, чтобы здесь не осталось ни одного моего следа, так, словно меня никогда и не было в его жизни.