По ту сторону решетки

У вас есть еще десять минут, чтобы успокоиться, и я позову конвоиров. Меня уже ждет следующий испытуемый. Удачи вам, Ева.

После этого она вышла из кабинета, оставив меня одну, что было вообще-то неправильно и не очень профессионально с точки зрения процесса производства экспертизы, однако очень человечно, за что я была благодарна психологу даже больше чем за ценную информацию, которую она мне только что сообщила.

Предоставленного времени хватило для того, чтобы привести себя в порядок, выровнять дыхание и высушить салфетками мокрое и распухшее от слез лицо. Плакать мне больше не хотелось. Хотелось действовать.

Мысли в голове лихорадочно зашевелились, и я пожалела о том, что под рукой нет моей заветной тетрадки, чтобы записать всё, до чего я успела додуматься. Сознание стало ясным, как небо в погожий день. И трясясь на неудобном сиденье холодного этапного автозака я старалась не выпустить идеи из собственной головы.

— Как прошло? — участливо спросила Ирка, когда я вернулась в камеру с первого взгляда заметив моё непривычно приподнятое настроение.

— Неплохо, — отозвалась я и тут же улеглась на кровать, раскрыв тетрадку на странице с собственными заметками и схемами.

Теперь у меня был еще один вариант действий и собственное положение больше не казалось мне таким безвыходным, как раньше. Я даже поужинала с небывалым аппетитом и спала без успевших приесться кошмаров.

Однако с утра снова мучилась с тошнотой, вызванной одним только запахом завтрака, казавшимся теперь не просто неприятным, а буквально непереносимым. И вместо того, чтобы есть, я спрятала нос в рукаве спортивной куртки, но это не помогло и меня все равно стошнило, а сильная слабость, почему-то накатившая после этого заставила пластом пролежать на кровати почти до самого обеда.

Возможно, я лежала бы и дальше, если бы из-за двери не раздалось:

— Ясенева, на выход.

Ёшкин кодекс, вот только Прокопьева мне сейчас для полного счастья не хватало!

— Может, если меня стошнит на одну из его паршивых рубашек, он перестанет практически ежедневно ко мне наведываться? — проворчала я, заставив усмехнуться Ирку, вероятно, представившую себе эту развеселую картину.

С трудом поднялась с кровати и подошла к выходу из камеры. Вышла, встав лицом к стене, протянула руки и дождалась щелчка наручников. Вяло переставляя ноги, нехотя отправилась вслед за конвоиром, обдумывая в голове, какой колкостью могу поприветствовать Прокопьева. Но всё заранее заготовленное ехидство застряло у меня в горле и заставило замереть на пороге следственной комнаты.

Еще до того, как подняла голову, буквально кожей ощутила присутствие того, кого совершенно не ожидала увидеть. Почувствовала легкий аромат пряно-травянистого парфюма, вызывающего ассоциации с летним лесом.