Пленённая принцесса

В 1600-х поляки захватили Москву. В XIX и XX веках русские заключили нас в удушающие объятия коммунизма.

Наши мафии тоже развивались бок о бок. Их называется «Братва», наша — «Братерство». И то и другое означает «братство». Мы приносим клятвы своим братьям. Мы запечатляем историю своих успехов на коже. Они носят на плечах восьмиконечные звезды как знак лидерства. Мы отмечаем наши воинские звания на своих гербах.

Мы две стороны одной монеты. Наша кровь перемешана, как и наш язык и наши традиции.

Может быть, сейчас мы с Кристоффом и союзники, но я ни на секунду не забываю, что мои цели и его цели хоть и близки, но не одинаковы. Он так же легко станет моим врагом, как стал другом.

И он опасный враг. Потому что знает меня лучше других.

— Мне понравился номер, который мы провернули с ирландцами, — говорит Коля. — А тратить их деньги мне нравится еще больше.

— Ничто не сравнится по вкусу с плодами чужой работы, — соглашаюсь я.

— Я думаю, мы на многое смотрим одинаково, — говорит Кристофф. — Я вижу много общего между нами. Оба неожиданно оказались на вершине в юном возрасте. Оба поднимались с низов наших организаций. Я тоже не происхожу из богатой семьи, у меня нет связей. И ни капли благородной крови в венах.

Я неопределенно хмыкаю. Я знаю кое-что о Колином происхождении — изначально он не был членом «Братвы». Совсем даже наоборот. Николай Кристов прошел подготовку в российской армии. Он был ликвидатором, ни больше ни меньше. Понятия не имею, как разведчик превратился в главаря преступного мира. Его люди доверяют ему. Но я с этим не спешу.

— Говорят, Заяц был твоим отцом, — говорит Кристофф. — Ты был его родным сыном?

Он хочет знать, незаконнорожденный ли я ребенок. Тимон никогда не был женат, но подарил сына своей любимой шлюхе, и этот сын — Йонас. Я унаследовал место Тимона, и поэтому люди предполагают, что я мог быть еще одним его бастардом.

— В чем смысл этих вопросов? — раздраженно спрашиваю я.

У меня нет никакого желания пытаться объяснить Кристоффу, что нас с Тимоном связывали узы уважения и понимания, а не кровные. Йонас знал это. И наши люди знали это. Тимон выбирал лидера исходя из наших заслуг. Ему нужен был человек с волей и качествами лидера, а не генетический наследник.

— Просто поддерживаю беседу, — дружелюбно говорит Коля.

Ничуть не обидевшись, Коля смеется.

Это означает «не дели шкуру неубитого медведя».

Кристофф хочет поделить Чикаго. Но сначала нам предстоит убить медведя.

— Ты хочешь запланировать охоту, — говорю я.

Я вздыхаю, глядя на темную безлунную ночь за окном. Несса все еще в саду и отказывается возвращаться в дом. Первые капли дождя падают на стекло.

— Когда? — спрашиваю я.

— Приезжай ко мне на Линкольн-парк.