1
0Я не оставил пространства для маневров, отперев лишь одни ворота. Осенью и зимой кладбище закрывается в 16:00. У нас было достаточно времени, чтобы схватить двух единственных охранников, патрулирующих территорию, и расставить повсюду своих людей.
Русские даже привезли нашу заложницу. Она связана по рукам и ногам и одета в ту же одежду, в которой была Несса в день своего исчезновения — толстовка, джинсы и даже кеды. На голове у девушки черный тканевый мешок, из-под которого торчат каштановые пряди волос.
Я оглядываю ее наметанным взглядом.
— Хорошо, — говорю я Коле.
Он ухмыляется, демонстрируя белые зубы с заостренными резцами. Кристофф смуглее обычного русского, над его раскосыми глазами нависают прямые густые брови. Видимо, наследие монгольских предков. Татары — самые безжалостные представители «Братвы». Коля молод и уверен в себе, и я думаю, что чикагской «Братве» под его руководством не составит труда снова встать на ноги. Это означает, что наш союз продлится недолго.
Но пока мы на одной стороне. Счастливы объединить усилия против общего врага.
— Куда нам ее отвести? — спрашивает Коля.
Я показываю на гробницу на берегу озера. Она похожа на миниатюрный Парфенон и, благодаря колоннаде, просматривается насквозь.
— Посадите ее там, — отвечаю я.
Я выбрал кладбище из стратегических соображений. Здесь лишь один полноценный вход и высокие стены, окружающие 119 акров извилистых тропинок, густых деревьев и внушительных каменных надгробий. Памятников достаточно много, чтобы затруднить кому-либо возможность отыскать нас без конкретных указаний.
Ну и, разумеется, неизбывное напоминание о смерти. Невысказанная угроза, что Гриффинам стоит быть посговорчивее, если они не хотят, чтобы это место стало вечным пристанищем их младшей наследницы.
Забирать выкуп будет Коля. Он согласился на это, потому что не хочет ни на секунду выпускать деньги из виду. Это его награда за объединение наших сил.
Я же согласился на это, чтобы сместить внимание Гриффинов с моих людей на «Братву». Если кто-то и пострадает, я предпочту, чтобы это были русские.
Я возвращаюсь на свой наблюдательный пункт под сенью деревьев. У нас у всех вставлены наушники, так что я могу видеть и слышать обмен отсюда.
Мне насрать на то, что глубокой ночью я расхаживаю среди мертвых тел. Я не верю ни в ад, ни в рай, ни в духов, ни в призраков. Мертвые не опасны, потому что их больше нет. Меня беспокоят только живые. Лишь они могут встать на моем пути.
Но я не настолько циничен, чтобы не оценить красоту этого места. Раскидистые древние дубы. Памятники, созданные лучшими скульпторами Чикаго.
Одна могила особенно привлекает мое внимание. Памятник полностью заключен в стекло, словно гроб Белоснежки.
