1
0— Мне пришлось подделать документы о переводе заключенного, — шипит он. — Вы хоть представляете себе, в каком я дерьме? Я не могу просто так вручить его вам, меня уволят! И засудят.
— Не волнуйся, — говорю я. — Можешь сказать, что тебе угрожали.
— И кто в это, на хрен, поверит? — вопит Эрнандес, подтягивая штаны, сползающие с его пухлого живота. — Я на такое не подписывался, я…
Я прерываю его тираду, выстреливая полицейскому в ногу. Эрнандес падает на землю, скуля и стеная.
— ТВОЮ МАТЬ! Гребаный польский ублюдок…
— Закрой рот, или я выстрелю снова, — говорю я.
Полицейский прекращает вопить, но продолжает стонать. Всхлипывая, он держится за бедро, хотя я целился в мышцу и даже не задел ни артерию, ни кость. О более аккуратном выстреле нельзя и мечтать.
Я поворачиваюсь к Данте и говорю:
— Русские и половина моих людей собираются напасть на Кэллама Гриффина. Ты можешь нам помочь?
Данте переводит взгляд с катающего по асфальту офицера Эрнандеса на меня.
— Возможно, — говорит он.
Галло поднимает руки, натягивая цепочку между наручниками.
— Не забудьте ключи, — говорит он.
Я киваю Марцелю. Тот опускается на колени, чтобы снять ключи с пояса Эрнандеса.
— Зажми-ка ты эту рану, — доверительно сообщает он копу.
Мы все забираемся обратно в «Лендровер», Марцель и Данте садятся спереди, а Клара, Несса и я — сзади.
— Выглядит удобненько, — говорит Марцель Данте, кивая на его форму.
— Так и есть, — соглашается тот. — Еда только паршивая.
Теперь мы едем в дом Нессы у озера. Я покидаю свой мир и вступаю в ее. Ничто не помешает Гриффинам убить меня в ту же секунду, как я появлюсь на пороге их дома.
Впрочем, я боюсь не этого.
Я боюсь потерять свою связь с Нессой.
Что, если она привязана ко мне только потому, что была моей пленницей?
Захочет ли девушка по-прежнему быть со мной, когда перед ней раскинутся все возможности?
Есть только один способ узнать.
Есть такой роман, он называется «Домой возврата нет». Он повествует о мужчине, который уезжает на долгое время, а когда возвращается, то понимает, что слишком многое изменилось и это место уже совсем не то, что он покинул.
Разумеется, в первую очередь изменился он сам.
Когда я снова вижу дом своих родителей, он кажется одновременно очень знакомым и совершенно чужим.
Я знаю его архитектуру как свои пять пальцев. Но при этом дом кажется ярче, приземистее и проще, чем я его запомнила. Это красивое здание, но в нем нет того жутковатого величия, присущего особняку Миколая.
Ту же чуждость я замечаю и в своих родителях. Они одеты, как всегда, в дорогую, отлично сидящую одежду, их волосы стильно подстрижены и красиво уложены. Но они выглядят старше, чем раньше. Они выглядят усталыми.
