14
0Она целуется по-прежнему не особо опытно, просто раскрывает рот, позволяя иметь себя языком, кусать легонько губы, вытягивает шею, поворачиваясь так, чтоб легче было целовать нежную, покрывающуюся мурашками кожу, а на груди у нее маленькая родинка, и соски острые такие, красиво собираются в пики, и вкус, словно у сливочной карамели. И живот подрагивает, а капелька пупка аккуратная, невинная…
На нежной коже след от грубого ремня джинсов, он смотрится болезненно, и я зализываю красноту с особым упоением. Лобок со светлыми волосами… Ты блондинка, да, Радужка?
Нежная блондиночка, прячущая свою нежность под безумным разноцветным всплеском…
Тонкие ноги, освобожденные от грубых джинсов, подрагивают, а маленькие ступни, на которые можно залипать вечность, поджимаются."
"— Сомик… — задыхается она, неожиданно пытаясь сомкнуть ноги и оттолкнуть меня, — я не… Я… Не…
Я не позволяю ничего сказать больше и сделать.
Тяну ладонь вверх, закрывая ей рот, и в то же время раздвигаю подрагивающие ноги и жадно прижимаюсь губами к клитору.
И Радужка пораженно вскрикивает мне в пальцы, выгибается в пояснице. А я отрываюсь, облизываюсь под ее напуганным взглядом:
— Вкусная, пиздец… Не бойся, Радужка…
И опять наклоняюсь, потому что не могу устоять. Она реально вкусная. Она реально сливочкая карамель. И на вид тоже! Это же охереть можно! Я забываю про все техники, про свой немалый опыт, и просто вылизываю ее жадно и долго, добиваясь уже не стыдливого ответа, а сладких сокращений и несдержанных стонов.
А затем скольжу вверх, накрывая распахнутый рот губами, зацеловывая ее, не давая возбуждению и первой волне оргазма схлынуть.
Отрываюсь на секунду буквально, чтоб разодрать упаковку презерватива и надеть его.
Радужка наблюдает за этим с распахнутыми от шока глазами.
Что, малышка, это в первый раз у тебя? Ты ведь соврала про “катания”? Да? Я буду первым?
— Я буду первым, да? Радужка? — хриплю я ей в губы, размазывая членом влагу так, чтоб легче было входить.
Она кивает, наполняя меня первобытной радостью обладания.
И глаза распахиваются еще сильнее, когда легко проникаю внутрь, едва тормознув перед преградой.
Радужка вздрагивает и тихо вскрикивает, вжимая ногти мне в затылок.
Боль за боль, да, малышка? Все правильно…
— Сейчас пройдет, малыш, сейчас, сейчас, сейчас… — бормочу я, понемногу раскачиваясь, в глазах темно от охуительной тесноты и кайфа. Она напряженная, ей больно дико, а я не могу остановиться, просто не способен! — Потерпи…
Я еще что-то бормочу, такое же глупое, бессмысленное, чуть выхожу и мягко скольжу обратно.
Радужка ахает, жалобно сводя брови.
