14
0Да и вообще… Я впервые к ней прикасаюсь, блять, за две недели! Меня повело, как от дозы! Мне, старому нарколыге, простительно!
— По-моему, девушке не нравится, что ты ее держишь, — делится своим, нихера никому не интересным наблюдением владелец ниссана.
— По-моему, тебя не должно ебать мнение моей девушки, — скалюсь я, показательно целуя Радужку в макушку, — садись в свое корыто и съебывай по холодку.
— Че-е-е? — удивленно поднимает брови парнишка.
Не местный, точно. Местный давно бы уже по газам дал, а этот выебывается стоит…
— Пиздуй, говорю, — объясняю я по слогам, спецом для тугослышащих и туго соображающих, — от моей девочки. И не появляйся тут.
— Да ты кто такой? — начинает возбухать парнишка, которого явно в этой жизни не учили еще как следует.
Ну ничего, сейчас и ему обломится обучение. Бесплатно! Бонусом от Сома!
Я еще раз целую мелкую в макушку, вовсю пользуясь моментом, когда она так ярко и живо реагирует, потом легко отстраняю в сторону и, без предупредительных зеленых свистков в воздух, сильно бью дохрена умного, но не умеющего правильно оценивать обстановку придурка лбом в переносицу.
Тот отлетает на свое корыто, заливая его равнозначным цветом по всему капоту. Орет что-то, копошится, но вставать не торопится.
А я жду."
"Лениво уворачиваюсь от прыгающей рядом Радужки, желающей мне жестко мстить за своего приятеля, и все надеюсь, что парень достаточно крепкий, чтоб встать и хоть немного проявить мужика в себе.
Но дожидаюсь только невнятных матерных угроз, да и те выкрикиваются под прикрытием капота.
— В травмпункте скажи, что тебя Виталя Сомов потрогал, они тебе скидку сделают на лечение, — кратко консультирую парня, — и, если не хватило, завтра можешь еще раз попробовать подкатить к моей девочке.
— Я не твоя! — вклинивается Радужка и пытается опять пнуть меня по ноге.
Уворачиваюсь, смеюсь, и вслед за мной смеются зрители нашей душевной беседы.
— Она просто немного нервничает, — поясняю в пространство, — расстраивается. Давно не видела нашего щенка. Он, кстати, скучает, Радужка…
Тут я разворачиваюсь к ней, перехватываю летящий прямо в рожу остренький кулачок, смотрю в горящие бешенством глаза серьезно и жадно.
Ответь мне, Радужка… Ответь…
Огромные глаза удивленно расширяются, на мгновение занавешиваясь ресницами, а затем тоже острятся:
— Дешевый прием, Сом!
— Какой остался, Радужка…
— Я уверена, что с Шариком все хорошо! Вряд ли он меня помнит…
— Помнит, конечно, и скулит по ночам…
“В унисон со мной”, — хочется добавить, но держусь, хотя глазами прям траслирую несказанное.
— Врешь опять… — выдыхает она, — врешь все!
— Неа… Приходи в гости, Радужка…
— Нет.
Дергаю ее на себя, краем глаза отмечая, как парнишка грузится в свою табакерку и сваливает в закат.
