13
0
У меня одного, пожалуй, никаких проблем с родными, но тут такой вариант, что лучше б были…
Так что мы покурили, забились на вечер развлечься у меня на вписке, Игореха обещал музыку и выпивку, после чего разошлись в разные стороны.
Мы с Немым и Лексом — в туалет, а Игореха — сразу в буфет.
И вот, блять, встретились опять…
— Сом! — рычит он, — пусти ее!
Я смотрю в светлые глаза Игорехи, не понимая, какого, собственно, хера он тут возник, между мной и моей сегодняшней жертвой, радужной стервой, которую непременно надо поставить на колени. И заткнуть ее грязный рот членом.
— Пусти! — повторяет он жестко.
Че? Пустить?
Я, наверно, настолько охреневаю, что не воспринимаю слова. И вопрос сам собой вырывается:
— Че?
Я все еще держу Радужку за локти, даже не думая отпускать, но смотрю на Игореху, не понимая, чего ему надо от меня.
И вот зря я отвлекаюсь от основной своей задачи! Потому что эту сучку нельзя оставлять без внимания!"
"Резкая, дичайшая боль в ноге взрывает мозг, я оступаюсь, ослабляю захват, и в этот момент Игореха дергает у меня из рук девчонку!
Разворачивает ее к себе и рычит раздраженно:
— Какого хуя???
— Он сам виноват! — пищит стерва, покорно вися в его лапах и не думая вырываться.
Да кто он такой? Парень ее? Какой еще, нахуй, парень? Нет уж! Она моя, блять!
— Пошла отсюда, засранка! — приказывает Игорь, и это вызывает во мне волну бешенства, перекрывающего даже дикую боль.
Куда еще пошла? А ну стоять!
Боль в ноге сильно отвлекает, я не могу держаться прямо, наклоняюсь, растирая место, куда дрянь угодила своим ботинком, и пытаюсь начать дышать.
А ведь еще реагировать надо на ситуацию!
Бля, меня так уже хрен знает, сколько лет не прикладывали!
Пиздец ей… Определенно.
— Но, Игорь… — все пищит она, но тут я нахожу в себе силы проявиться и с рыком:
— Убью, блять!
Дергаюсь в ее сторону.
Получается херово, потому что она отскакивает, не давая себя поймать, а на моем пути встает ее защитник:
— Тормози, Сом.
Да, блять, какое тормози? Какое?
— Ты-ы-ы… — я пытаюсь сформулировать предъяву, но получается откровенно херово, настолько мутят мозг боль и ярость, — ты, блять… Она, блять…
— Мне предъявляй, — спокойно говорит Игорь, — я отвечу.
— Какого хуя тебе? Ты кто, вообще?
— Я ее брат.
Брат. Нихуя себе! Брат!
— Игорь, я сама отвечу, — тут же гордо встревает мелкая дрянь, но Игореха, даже не поворачиваясь, рычит сквозь зубы ей:
— Я сказал, пошла отсюда, засранка! Дома по жопе получишь!
Куда еще пошла? Нее-е-е…
— Не-е-е… А ну стоять! — рычу я, не сводя с бледной Радужки кровавого взгляда. А он у меня кровавый, я в этом уверен на все сто. Потому что в глазах — краснота. Убить ее хочу.
Выебать и убить.
Да, именно в такой последовательности.
