14
0
За это время мы, наконец-то, выбираемся из пробки и рвем вперед со всей скоростью, на какую способен мой субарик.
От Риски приходит сообщение: “Он под кайфом”.
И Длинный матерится долго и затейливо.
Ну и я подхватываю, машинально выруливая в нужном направлении и ощущая, как по телу холод идет.
То, что Вилок иногда принимает, я знаю, конечно. Не раз видел в общих тусовках, на своих вписках, конечно, такого не допускал, мне и без того дерьма хватает, чтоб еще его искусственно притаскивать, но, если Вилок приходил ко мне вдетый, то особо не считал это криминалом. В конце концов, каждый по-своему расслабляется…
И вот сейчас этот упоротый урод расслабляется с моей девочкой…
Зубы отчетливо скрипят, глаза не могу оторвать от точки геолокации, мне кажется, что она в ритме сердца сейчас пульсирует.
Длинный рядом, похоже, испытывает те же эмоции, даже не матерится уже. Кому-то набирает.
— Ей не вздумай! — рычу я, не отрываясь от дороги, и Игореха отвечает так же напряженно:
— Не дебил.
И тут же коротко говорит в трубку:
— Пап, Риска села в тачку к парню, он вдетый, гонит сто сорок на выезд из города. Там еще дочка прокурора с ней.
Мужской голос в трубке на редкость спокойный, без вполне ожидаемого мата. Судя по всему, папаша Риски не всякий раз орет. В критической ситуации, наоборот, холодный, как зомбак недельной свежести. Не завидую тем, кого он грызанет…
Игореха выслушивает короткий инструктаж, угукает, называет номер ровера и маршрут следования, а затем отключается.
Здесь бы можно выдохнуть, потому что все, что могли, мы сделали.
Менты сто процентов сейчас уже подняли на уши и прокурора, и его сыновей, братьев Альки, один из которых, я точно знаю, опер убойного, так что там сейчас кипиш взрослый. Ну, а папаша Риски со своей стороны наверняка напряжет всех, кто еще по непонятной причине не напрягся.
Ровер тормознут, девочек спасут.
Мозг это все обрабатывает, а внутри горит. И остановиться, соскочить я не способен. Надо ехать, надо самому! Обязательно!
И я еду, и Игореха рядом следит напряженно за точкой на экране и матерится, когда она перестает двигаться…
На обводной.
Совсем неподалеку…
И вряд ли это менты так быстро подсуетились…
Уже подъезжая, вижу радужный всполох в стороне от ровера и, даже толком не притормаживая, из позиции “одна нога на педали, вторая — на асфальте” рву к ней!
Позади слышу радостный мат длинного, тоже увидевшего, что с сестрой все окей.
Он путается в своих ходулях, падает, кажется, и потому я успеваю первым.
Боковым зрением наблюдаю жопу Вилка, залезшего за каким-то хером на заднее сиденье ровера, но мне на него откровенно насрать сейчас.
Главное — Радужка моя! Живая! Невредимая, судя по внешке.
Оказываюсь рядом с ней, подхватываю на руки, не обращая внимание на сопротивление.
