14
0
А я, такой, еще не доучившийся даже, получаю должность просто так, потому что папаша…
А сам? Сам чего?
Все это отдает прежней безысходностью, когда нихера не делал, кроме дичи, а регулярно получал бабло…
А тут тоже нихера делать не буду, не даст мне никто, и тоже буду получать…
Нет, можно было бы закуситься и рвать за то, чтоб кресло, с которого кого-то уволили, чтоб мой зад устроить, было реально моим по праву… Но и тут понятно, что, как ни прыгай, как ни старайся добиться всего сам… Я буду папашкиным сыном. Всегда.
Становится нереально тоскливо, мое хамское поведение в кабинете управляющего уже не греет душу и не развлекает.
Я отбрасываю сигарету, убираю ноги со стола.
— Семен Васильич… Напишите отцу, что я отказался от места. И того специалиста, которого вы уволили, чтоб мне освободить кресло, верните… Если это еще возможно…
Управляющий смотрит на меня с недоумением, затем коротко кивает.
— Я надеюсь, вы понимаете, что я в отчете упомяну, что это ваша инициатива?
— Без проблем. До свидания.
Выкатываюсь из офиса, на стоянке валюсь за руль субарика, выдыхаю.
Блять… Блять-блять-блять!!!
Бью ладонями по рулю со всей дури.
Ощущение, что вокруг забор, и мне его нихера не перепрыгнуть.
В голове ни одной мысли, куда идти, что делать.
У меня незаконченное юридическое… Куда с ним? В курьеры? Отличная карьерная ступенька!
Но и к отцу я не хочу. Только что понял, что не хочу и не пойду никогда. Если, конечно, хочу хоть чуть-чуть уважения именно к себе, а не к наследнику Сомова.
Настроение на редкость поганое, и звонящий телефон вообще некстати.
Но смотрю на фото мрачного Немого, беру трубку.
— Ты где?
Он, как обычно, без прелюдий.
— В городе, — коротко информирую без подробностей.
— Подваливай ко мне. Сейчас.
Я кладу трубку и топлю на газ.
Если Немой так говорит, значит, надо делать. Срочно. Есть только одна причина, почему он так говорит: моя Радужка там. Наверно, с Алькой его пошла гулять и зарулила.
Понимание, что вот сейчас, вот-вот, увижу мою радужную поняшку, заставляет ладони потеть, а сердце в груди сильнее стучать.
Я из больницы уже неделю как выписался, но за все это время Радужку видел только пару раз, в универе.
А разговаривать с ней вообще не мог, ее длинный без конца сторожил, сучара.
Мы, конечно, много переписывались и даже вирт был несколько раз, и я кайфовал по полной от ее красных щек и такой милой порочной невинности.
Но в любом случае этого было мало! Мало!
Хотелось ее трогать, да вообще всю ее хотелось!
Но в то же время, я прекрасно понимал, что надо сначала разговаривать с ее отцом.
