Ослепительный оскал

 – Три двадцать пять кажется многовато за телефонный разговор.

Его маленькие усики поднялись к самым ноздрям.

– О нет, все совершенно законно. Звонок был междугородный и совершенно личный. Я сам об этом позаботился.

– А разве вы это не всегда делаете?

– Нет, не всегда. Дневная телефонистка уходит в пять, а ночная приходит немного позже. Я сам был на связи, когда миссис Ларкин позвонила сюда.

– Может быть на минуты две позже. Я как раз садился за коммутатор.

Эта работа всегда доставляет мне удовольствие.

– Вы уверены, что звонила сама миссис Ларкин?

– О, абсолютно! Ее голос неподражаем. Она актриса определенного типа, характерная актриса.

– Угадали, – сказал я. – Она характерная актриса в своем собственном жанре. И все же, трудно поверить, что простой телефонный звонок мог стоить столько денег. – Ну, спросите ее!

Он был задет за живое – это было видно невооруженным глазом.

– Идите и спросите у нее.

– Миссис Ларкин не любит, когда ее беспокоят по таким будничным делам. Она держит меня для того, чтобы я освобождал ее от них. Но если звонок был в Детройт, то он мог стоить таких денег. – В Ипсалините, – выдохнул он. – Звонок был в таверну «Текумзе» в Ипсалините. Это ведь возле Детройта, не так ли?

Я напустил на себя задумчивый вид.

– Так кого же миссис Ларкин знает в Ипсалините?

– Его фамилия Гарбольд. Она попросила его соединить с человеком по фамилии Гарбольд.

Однако его пыл начал остывать. Он посмотрел на свою вазу с васильками, словно заподозрил, что среди цветов могли спрятаться вредные насекомые.

– Ну конечно, Гарбольд. Почему же вы сразу не сказали? Тогда все в порядке. Миссис Ларкин скоро расплатится.

Я нацарапал под счетом свои инициалы и быстро вручил ему счет.

Уна оказалась проворнее, чем я думал. Я постучал к ней в дверь, но ответа не получил. Тут я испытал такое чувство, какое испытывает человек, чьи затруднения предвещают ему добрый удар по голове резиновой дубинкой. Леопардовое манто исчезло со спинки стула, спальня и ванная были пусты, как свисток. По примеру Уны, я вышел через запасной выход.

В аллее позади отеля старуха в шали и поношенной черной юбке стояла, сгорбившись над мусорным баком. Она посмотрела на меня, показав лицо с сеткой бесчисленных морщин.

– Леди в пятнистом манто выходила отсюда?

Старуха вытащила что-то изо рта с провалившимися губами. Это была обглоданная косточка, которую она жевала.

– Си, – ответила она.

Она молча указала косточкой в конец аллеи. Я вытащил из кармана мелочь и сунул в ее дрожащую руку.

– Мучиас грациас, сеньор.

Темный взгляд индианки, казалось, шел из глубины доисторических эпох, как свет очень далекой звезды.

Дорога вела к гаражу отеля. Миссис Ларкин забрала свою машину не более, чем пять минут назад.