Ослепительный оскал

Брейк шагнул к нему и внимательно оглядел его.

– Что ты тут делаешь?

– Это ту, что умерла.

– Долго тебе придется ждать. Это ты ее зарезал?

Алекс посмотрел на детектива, словно на дерево, притом слишком толстое, чтобы на него можно было взобраться.

– А как это понравится твоей матери?

Не дожидаясь ответа Алекса, Брейк повернулся ко мне.

– В этом я сомневаюсь. Он пришел после того, как это случилось. Говорит, что они собирались пожениться.

– Это он так говорит.

– Я ее не убивал, – заявил Алекс. – Я не тронул бы и волоса Люси.

Его тело безвольно обвисло над стойкой, поддерживаемое только локтями, как будто оно больше не могло ему пригодиться.

Вошел толстый клерк. Дверь за ним мягко захлопнулась. Он двинулся в обход вдоль стены и вокруг стойки, пробираясь к своему миру бумажной наготы, грязных простыней и молчаливых просьб о помощи. Вид смерти напомнил ему о грехах, похороненных в глубине памяти, и он подскочил, когда Брейк сзади спросил его:

– Мне нужен ключ от седьмого номера, даже все ключи.

– Их нет, мистер Брейк.

Он подобострастно повернулся, как бы предлагая в жертву свое дрожащее тело.

– Я дал ей один, когда она сняла комнату, а потом она вернулась и попросила у меня дубликат. Сказала, что первый потеряла. Я сказал, что ей придется заплатить.

– Ключ в двери, лейтенант, – сказал я. – Почему вы этого раньше не сказали? Брейк вышел и поручил своему шоферу следить за Алексом. Подъехала вторая полицейская машина и остановилась за первой. Кольцо зрителей разомкнулось и снова сомкнулась вокруг нее. Сержант в форме пробился через толпу и подошел к Брейку. В одной руке и под мышкой он нес фотокамеру и треножник, в другой – сумку с принадлежностями для снятия отпечатков пальцев. – Где труп, лейтенант?

– Вон там. Коронеру сообщили?

– А ну, люди, дайте пройти.

Толпа расступилась и двинулась за ними.

В офисе Алекс и его страж сидели на кушетке в угрюмой близости. Страж был крупным молодым фараоном в голубой форме патрульного. На фоне его широкой грудной клетки Алекс казался меньше и худее. Его взгляд был устремлен в себя. Кажется, он впервые понял, что это такое: черный парень, попавший в сеть законов белых, и это ранило его так глубоко, что он не осмеливался шевельнуться.

За стойкой портье устроился поудобнее с остатками своей кока-колы. Я сел рядом с ним на диван-кровать.

– Мне бы хотелось поподробнее выяснить насчет ключей.

– Вопросы! – патетически воскликнул он.

Коричневая струйка жидкости поползла из угла его рта по красной сыпи на подбородке.

– Вы, возможно не поверите мне; на вид я кажусь здоровым, но у меня очень слабые нервы, у меня даже есть освобождение от армии, так что вот вам доказательство. Перекрестный допрос и труп – всего этого я не вынесу.