Ослепительный оскал

Она пожала плечами и прошла мимо него в дверь. Он отпрянул от нее всем своим телом, словно она излучала невыносимую жару. Я вышел из дома. Люси вышла через пять-десять минут. Я сидел в парикмахерской возле дома доктора Беннинга. Передо мной было двое мужчин. Один сидел в кресле, ему брили шею, а другой читал газету. Читающий был немолодым и полным, в коричневом пиджаке из верблюжьей шерсти. На его щеках и на носу были красные прожилки.

Когда мимо парикмахерской прошла Люси, он торопливо встал, надел засаленную панаму и вышел на улицу. Я подождал и последовал за ним.

– Но вы же следующий, сэр! – крикнул мне вслед парикмахер. Я оглянулся с другой стороны улицы. Он все еще стоял у окна, делая зазывающие жесты зажатой в руке бритвой. Человек с прожилками на носу был на полпути к следующему углу, почти возле Люси.

Она снова привела нас на станцию. Когда она подошла к ней, пассажирский поезд на север как раз отходил от платформы. Люси встала, как вкопанная, на платформе и стояла до тех пор, пока его дым не рассеялся среди холмов. Человек в пиджаке из верблюжьей шерсти наблюдал за ней, пригнувшись бесформенной глыбой за штабелем упаковочных клетей под навесом багажного отделения.

Люси повернулась и вошла в здание станции. Узкое окно под аркой позволило мне лишь частично видеть комнату ожидания. Я перешел к другому окну, игнорируя человека за штабелем упаковочных клетей и не пытаясь поставить его в своей памяти на нужное место. Люси стояла у билетной кассы с зеленой банкнотой в руке.

Мужчина направился ко мне, прижимаясь тучным телом к стене, будто ветер мешал ему двигаться нормально. Он положил на мою руку два мягких белых пальца.

– Лью Арчер, не так ли?

Его речь был намеренно шутовской и сопровождалась самодовольной улыбкой.

– Что еще за игру вы затеяли?

Я стряхнул с руки его пальцы.

– Ты меня, мальчик, не проведешь. Я хорошо тебя помню. Ты был свидетелем по делу Сэллера, и работу ты проделал неплохую. Присяжные побили защиту. Макс Хэйс, – представился он.

Он снял свою панаму, и над его лбом вздыбился хохолок рыжеватых волос. Под ним, как вишни, живо сверкали умные темные глаза. Его легкая улыбка хранила скромное обаяние и говорила о том, что он сделал прыжок в мужественность и зрелость в сорок и сорок пять лет, не прилагая к этому никаких усилий.

– Хэйс, – повторил он, словно уговаривая. – Максфилд Хэйс.

Я вспомнил его на процессе Сэллера. Вспомнил также, что он лишился своей лицензии за сговор с членом суда на другом процессе по делу об убийстве.

– Я знаю тебя, Макс. Так что тебе надо?

– Давай прошвырнемся через улицу, я поставлю тебе выпивку и мы вспомним старые времена и все прочее.

Он говорил мягко, но настойчиво, и слова выкатывались из его губ легко, как пузыри.