Ослепительный оскал

За свои двадцать пять лет она успела многое накрутить.

– Неужели ей только двадцать пять? Я думала, что она гораздо старше Чарльза.

– Бесс быстро повзрослела. Вышла замуж когда ей не было и двадцати за мужчину вдвое старше ее. Во время войны он привез ее сюда. С Чарльзом она встретилась здесь в 1943 году.

– Так давно? – сказала она с тоской. Она теряла Чарльза окончательно и бесповоротно. – Значит, задолго до того, как я с ним познакомилась.

– Уилдинг видел ее с Чарльзом в 1943 году.

– Не хотел вас огорчать. С тех пор она металась по стране, то сидела в тюрьме, то выходила...

– Вы говорили, что у нее был муж. Что же с ним?

– Она разбила ему сердце много лет назад. При нужде она его использовала, когда у нее не было ничего лучше.

– Я не... я не понимаю... как мог Чарли связаться с такой женщиной?

– У этой особы прекрасная внешность. И она очень удобно устроена замужем за человеком, который не желает развода.

– Но Чарли такой идеалист! У него такие высокие требования. Для Чарльза ничего не было достаточно хорошо.

– Возможно, что он не смог удовлетворить свои требования. Я не был знаком с Чарльзом, но кажется понимаю его порок: он всю жизнь стремился ухватиться за что-то реальное, но это ему не удавалось.

Не знаю, зародилась ли моя искренность из контакта с девушкой или из зависти к мертвому.

– И эта пуля, попавшая ему в кишки, возможно была самой реальной вещью, какая ему досталась.

В ее ореховых глазах возникла тревога, но они остались прозрачными, как вода в озере.

– Вы не должны так говорить о нем!

– О мертвых ничего, кроме хорошего?

– Вы не знаете, мертв он или нет.

Она прижала руки к груди.

– Я чувствую, что он жив, так мне говорит сердце.

– Сегодня я беседовал со свидетелем, который видел, как в него стреляли.

– Тогда откуда у вас такая уверенность? Мой свидетель утверждает обратное, что он жив. – Не обманывайте себя, – сказал я не особенно уверенно.

– Вы не хотите оставить мне надежду. Наверно вам хочется, чтобы он был мертв. Я дотронулся до ее руки, все еще лежавшей на груди.

– Мне еще не приходилось видеть более доброй девушки, и я не хочу, чтобы вы теряли эту доброту ради парня, который всегда думал только о себе.

Она просто излучала гнев. – Он был прекрасным!

– Простите, – сказал я, – я устал. Мне не следовало бы пытаться осмысливать жизнь других людей. Это никогда ничего не давало.

Я сел на кривоногий стул и позволил своим мыслям окунуться в черноту. Прикосновение ее руки к моему плечу заставило меня выпрямиться. Она смотрела на меня с улыбкой мудрой невинности.

– Не жалейте меня и не сердитесь. Я сама была не очень милой.

«Милая» было ее вторым именем, но я оставил это знание при себе. Я взглянул на часы.

– Уже почти семь. Что вы собираетесь ей сказать?

– Все, что вы решите нужным.