0
0Возможно, Десмонд, полицейский, был предателем в глазах общества, но я не была его частью, и моя преданность лежала на моей семье, а не на ирландско-американском сообществе, и уж тем более не на Девани. Мне просто нужно было найти способ связаться с Десмондом так, чтобы никто об этом не узнал, иначе я стану следующей Киллин, которая исчезнет.
Лицо Эйслинн не могло скрыть удивления, когда я открыл дверь в свою двухкомнатную квартиру в Вудлоуне. Я жил в Бронксе с тех пор, как впервые приехал в Нью-Йорк почти десять лет назад. Большинство моих мужчин и нашей ирландской общины жили в Бронксе.
Эйслинн осмотрела мою квартиру. Там была открытая кухня, деревянные полы и белые стены. Из мебели в гостиной были только черный кожаный диван, телевизор и журнальный столик. Эйслинн направилась к окнам, выходящим на оживленную улицу, но благодаря деревьям на тротуаре там хотя бы было немного зелени. Когда искал квартиру, я получил несколько предложений о местах с видом на Центральный парк. В Вудлоуне были очень роскошные районы, но я решил переехать подальше от этих уголков, где люди готовы были заплатить целое состояние за то, чтобы взглянуть на кусочек зелени, которая все равно никогда не сравнится с пышной зеленью в Ирландии. Этот район был более приземленным, и благодаря более дешевой арендной плате многие из моих солдат тоже жили в этом районе. У большинства из них были большие семьи дома в Ирландии, и они предпочитали посылать деньги обратно, чем тратить их на аренду.
Я видел, что Эйслинн ожидала увидеть какую-то декадентскую обитель, возможно, пентхаус с золотыми кранами и огромной террасой на крыше. — Не то, что ты ожидала?
— Нет, если быть честной. Это не то место, где должен жить грязно богатый глава клана.
— Грязно богатый? Это не значит, что я должен выбрасывать свои деньги в окно. Этого места достаточно для меня, и будет достаточно для нас двоих, если ты сможешь отказаться от своей роскошной жизни. Когда у нас появятся маленькие Девани, мы сможем переехать в более просторное место.
На лице Эйслинн промелькнул шок, затем недоверие, как будто дети не были частью сделки. Для нее этот брак был ограниченным по времени предложением, от которого она постарается уклониться, как только получит желаемое. Но я совершенно не собирался отпускать ее, и я хотел детей.
Немного успокоившись, Эйслинн насмешливо хмыкнула. — Какая роскошь? Моя мама работает официанткой, и я тоже. У нас не было выбора выбирать дешевое жилье, чтобы сэкономить деньги, у нас их просто не было. Я не против жить в этом месте.
— Тогда почему такое лицо? — пробормотал я, все больше раздражаясь. Я не водил сюда много людей, и ее первоначальное неодобрение было личным. Это беспокоило меня больше, чем я мог бы подумать.
