0
0За сильной болью я чувствовала едва уловимое желание большего. Его пальцы поглаживали мое горло. — Ты хорошо справилась. — Наконец, он оттолкнулся от меня и вышел. Я вздрогнула, наполовину оплакивая, наполовину наслаждаясь внезапной пустотой.
Лоркан снял презерватив, окрашенный в розовый цвет моей кровью, и выбросил его в корзину в углу комнаты, после чего вернулся обнаженным, его грудь блестела от пота. Его глаза блуждали по моему телу. Я не потрудилась пошевелиться. Я чувствовала себя слишком измотанной, душевно и физически. Не говоря ни слова, Лоркан снова забрался на кровать, обхватил мои бедра и широко раздвинул их. Я наблюдала за ним краем глаза, гадая, что еще он приготовил для меня. Может быть, еще один раунд? Мое тело и близко не было готово к тому, что меня снова возьмут, но я ничего не сказала.
Мое сердце бешено колотилось в груди, а тело трепетало от остатков одного из самых сильных оргазмов в моей жизни.
Отчасти это было связано с тем, что я не был с женщиной почти полгода, но другая часть была связана с Эйслинн. Даже сейчас, видя ее бледную задницу, откинутую на подушку, ее спину и щеки, покрасневшие от моего траха, я чувствовал, как кровь уже снова возвращается к моему члену. Моя похоть была настолько сильной, что я, наверное, мог бы провести несколько раундов без перерыва.
Я обхватил ее задницу, массируя гладкие шарики, прежде чем раздвинуть их. Признаки того, что я требовал ее, все еще были очевидны. Эйслинн попыталась сомкнуть ноги, но я остановил ее. — Разве я сказал, что закончил с тобой?
— Мы консумировали наш брак, — сказала она.
— Дело не только в формальной консумации. Дело в похоти.
— Твоей или моей? — Ее голос был наполовину приглушен подушкой, в которую она зарылась лицом.
Я массировал ее задницу. Эйслинн Девани. Моя жена.
Потребуется время, чтобы привыкнуть к этому. У меня всегда было конкретное представление о браке и о том, как я встречу свою жену. Эйслинн ворвалась в мою жизнь. Ничто в нашей связи не соответствовало моим ожиданиям — пока. Но я мог показать пример, ведя себя как внимательный муж, даже если у моего члена были другие планы. Я прижал поцелуй к ее больной плоти. Это должен был быть успокаивающий поцелуй, своего рода прощание на ночь, чтобы ее сладкая киска могла оправиться от нападения моего члена и быть готовой снова принять его утром. Но у моего языка были другие планы, и мне пришлось рискнуть попробовать Эйслинн еще раз. Она задыхалась в подушку, когда я лизал ее, но не протестовала. Мой большой палец начал теребить ее клитор, а язык успокаивал ее болезненное отверстие. Вскоре она расслабилась. Я не торопился и устроился поудобнее, упершись предплечьями в матрас. Эйслинн застонала, когда кончик моего языка стал дразнить ее клитор рядом с большим пальцем.
