0
0В свои тридцать шесть лет мама выглядела так, словно тоже могла ходить по мировым подиумам. Женщины давали ей хорошие чаевые, потому что она была веселой девушкой, чей заливистый смех был заразителен и заставлял их забыть о том, насколько она красива.
Она сидела напротив меня, нахмурившись. — В чем дело, Эйслинн? Я знаю этот взгляд.
— Мне нужно искать Имоджен. Я должна знать, что с ней все в порядке.
Мама начала качать головой, собирая свои каштановые волосы, окрашенные, сколько я себя помню, потому что ей не нравился ее клубничный блонд, как у Имоджен, в хвост. — Эйслинн…
Мы уже несколько раз говорили об этом. Мама не хотела, чтобы я уходила. — Не пытайся меня отговорить, мама. Разве ты не волнуешься за Имоджен?
Мама вздохнула, посмотрев вниз на свои руки. Ее ногти были обломаны, и она начала ковырять их края, отколупывая еще больше лака. — Конечно, да, но еще больше я беспокоюсь о правде.
— Значит, у тебя тоже плохое предчувствие?
— Как же иначе? Ты же знаешь Имоджен. Она очень похожа на меня, когда я была в ее возрасте, всегда выбирала не того парня.
Я кивнула. У Имоджен был плохой вкус на мужчин. Женатых. Намного старше. Чаще всего преступники или неудачники.
— Ты не ходила на свидания, сколько себя помню, мама, поэтому я не могу ручаться за твой вкус в мужчинах.
Мама отмахнулась от меня. — Не хочу, чтобы в моей жизни был мужчина. От них одни неприятности.
Я закатила глаза, но отчасти поняла ее. До Патрика я держалась подальше от мужчин именно по этой причине. Я не была уверена, не унаследовала ли я плохой вкус и в отношении мужчин. Теперь, конечно, я знала, что это так.
У меня все равно не было времени на кого-то. Работа, Финн и домашние хлопоты занимали большую часть моего времени. Не говоря уже о том, что я каждый день уделяла время совершенствованию своих кулинарных навыков в надежде, что однажды смогу открыть собственный ресторан. — У меня достаточно денег, чтобы оплатить билет в один конец до Нью-Йорка и несколько ночей в дешевом хостеле.
Она сделала паузу. — А что насчет Патрика? Что он скажет, если ты уедешь?
Я еще не рассказала маме о разрыве. Она была измучена, когда вернулась домой вчера поздно вечером, и я не хотела нагружать ее своими проблемами.
Мое выражение лица, должно быть, выдало меня. Мамины глаза расширились. — Что случилось? Что он сделал? — Мама никогда не была большой поклонницей Патрика, это и ее общее недоверие к мужчинам, естественно, заставило ее предположить, что он что-то сделал, и она была права в этот раз.
— Он изменил мне, — сказала я.
Гнев искривил мамины губы. Я могла сказать, что она хотела сказать что-то действительно ужасное, но она была из тех людей, которые предпочитают ничего не говорить, если нечего сказать хорошего. — Ты порвала с ним?
Я пожала плечами. — Да.
