0
0Бросив на него сердитый взгляд через плечо, я забралась на кровать и отбросила все мысли в сторону, опустившись на ладони, выставив задницу вперед.
Лоркан щелкнул языком. — Прекрасно. — Затем я услышала звук расстегиваемого ремня и спускаемой молнии. Вот и все. Лоркан Девани оседлал меня, как лошадь.
Я не собирался покупать Эйслинн Киллин ни по какой другой причине, кроме как для того, чтобы защитить ее от Сергея и всех остальных извращенцев, участвующих в аукционе.
И все же, как только я ступил в комнату, где Эйслинн ждала меня, как олень в свете фар, во мне вспыхнуло первобытное желание. Я бы все еще контролировал себя и доставил Эйслинн прямо к порогу ее дяди, если бы не увидел в ее глазах мерцание возбуждения и даже желания. Возможно, Эйслинн не готова признать это, но я ее привлекал. Ее тело жаждало острых ощущений опасности, мужских прикосновений. И я хотел дать ей это.
Сейчас, когда я смотрел на ее упругую попку и намек на рыжие волосы на лобке, проглядывающие сквозь щель между ее молочными бедрами, мой рот наполнился влагой при мысли о том, чтобы попробовать ее на вкус, погрузить в нее свой член. Три тысячи — не такая уж большая цена за такую девушку, как Эйслинн. Я бы заплатил в десять, даже в сто раз больше, если бы она была только моей.
Мой член был готов разорвать швы моего дорогого костюма. Я расстегнул пряжку и молнию, заметив, как напряглась Эйслинн. Мне хотелось трахнуть ее прямо сейчас, вот так, но я никогда не получал удовольствия за деньги и не стал бы — особенно с такой девушкой, как Эйслинн. Это не означало, что я покончил с ней. Далеко нет. Не только потому, что она заинтересовала меня, но и потому, что она была Киллин.
Я схватился за кончик члена и сильно сжал его, шипя сквозь зубы, но сосредоточившись. Сегодня была не та ночь, когда я получу удовлетворение, которого так жаждал. Я встал и направился к Эйслинн. Зрелище было слишком соблазнительным. Я погладил ее по ягодице, но мог думать только о том, каково это — погрузиться в нее.
— Думаю, что, возможно, захочу оставить тебя себе, — пробормотал я.
— Я не домашнее животное, которое можно держать. Я никому не принадлежу.
— До конца этой ночи ты все еще принадлежишь мне, моя милая Эйслинн.
Эйслинн была напряженнее, чем прежде, и ничего не ответила. Я мог сказать, что она все еще была возбуждена, но эти эмоции больше не были на первом месте. Я вернулся на свой стул, даже если это стоило мне всего моего самообладания. — Поласкай себя для меня, Эйслинн. Я хочу посмотреть.
Она напряглась еще больше на короткий миг, но затем расслабилась, когда ее рука оказалась между ног. Она поглаживала себя некоторое время, заставляя мой рот наполняться водой при мысли о ее вкусе. Мой член стал еще тверже. Я игнорировал свою потребность.
