0
0Она медленно кивнула, ее глаза были торжественными. — Нет. Она, наверное, отдала бы его на усыновление при рождении, если бы не мама и я. Ей было легче, что мы о нем позаботились. Для нее это было слишком тяжело. Она сглотнула, ее глаза искали мое лицо. — Ты уверена?
— Абсолютно. Мне нравится этот ребенок, и у него будет лучшее будущее с нами, чем в Дублине с твоей матерью, которой постоянно приходится работать, чтобы свести концы с концами.
— Маме это не понравится.
Я посмотрел на нее с сомнением. — Она знает, что ты — лучшая сиделка для Финна, и она знает, что мои деньги и власть могут купить Финну будущее, которое он может не получить в Дублине по разным причинам.
— Возможно. Она без колебаний отправила его сюда. — Эйслинн подняла подбородок в своей упрямой манере. — Но я не хочу, чтобы он был частью твоего бизнеса. Финн умный. Я хочу, чтобы он пошел в колледж и сделал что-то с настоящей целью в жизни.
Мои брови поднялись от множества оскорблений, которые Эйслинн сумела вложить в свои слова. — Значит, я тупая скотина без цели в жизни?
Эйслинн подавила смех, ее щеки покраснели. — Ты не глупый, нет. Но ты грубиян, и я хочу для Финна другой цели, кроме зарабатывания денег.
— Думаю, парень сам решит, какую цель он хочет в жизни. Но я точно не буду заставлять его стать частью Пятилистного клевера. — Этот бизнес не для всех. Нужно быть преданным делу. Я предпочитаю иметь преданных мужчин, а не тех, кого нужно принуждать работать на меня.
Я притянул Эйслинн к себе для поцелуя. Я мог сказать, что на этот раз Эйслинн была готова дать шанс этому браку и нам. Я был рад, что мне удалось сдержать свою ярость, когда я узнал о ее сотрудничестве с Десмондом. Моя сдержанная реакция, вероятно, сыграла решающую роль. Возможно, она впервые увидела, что я не просто бесчувственный головорез. По словам моего отца, мои родители работали над своим браком каждый день своей жизни. Хороший брак не дается легко. Он требует работы, внимания и, иногда, сдержанности. Я был готов работать над этим. Эйслинн прислонила голову к моему плечу, и у меня возникло ощущение, что Эйслинн тоже. Она поглаживала мою грудь, ее пальцы играли с крестиком, висящим на золотой цепочке на моей шее.
— Это принадлежало моей бабушке, — тихо сказал я.
Эйслинн замолчала. Ее глаза встретились с моими. — Вы были близки?
— Очень. Она заставляла меня чувствовать себя любимым внуком, когда я был с ней. Но ей удавалось заставить каждого из моих братьев чувствовать себя так же, когда они были у нее. В ней было столько любви, что все мы чувствовали себя особенными, даже когда она всех нас принимала у себя. Я восхищаюсь ее терпением и преданностью. Когда к ней приходили все пятеро мальчиков, это было дико и хаотично, но она никогда не теряла терпения.
