0
0Я невольно задержал взгляд на колоритном и мужественном лице соседа, буквально просящемся на холст художника-портретиста: щеки и лоб испещрял десяток глубоких морщин, три небольших шрама (на подбородке, через всю левую щеку и над левой бровью) придавали лицу суровый и угрожающий вид.
«Шрамы украшают мужчину!» – припомнил я старое банальное изречение, которым особо любят бравировать люди, сами пороха не нюхавшие, под пулями не бывавшие и боевых шрамов не имеющие.
– Где тебя так шандарахнуло? Чем?
Алекс внимательно и оценивающе придавил меня тяжелым взглядом выцветших серо-голубых глаз.
– Было дело… приласкало. В восемьдесят четвертом. Минометный обстрел, осколками чуток зацепило… Сантиметром бы пониже – и быть мне без глаза!
– Повезло, – кивнул я в ответ и подвинул стакан для добавки. – Могло быть и того хуже – могло и в висок прилететь.
Алекс подлил, чокнулся со мной, чуть приподняв свой стакан, и произнес хрипло:
– За наших… За тех, кто не вернулся…
Я кивнул и хлебнул до дна – мне тоже было за кого выпить. Алекс умолк, собираясь с мыслями, и наконец начал разговор по делу, предварительно хорошенько пригубив гранатового цвета чилийского вина.
– Дружище! Никита отрекомендовал тебя как надежного и бывалого. Ты где в Афгане воевал?
– В сто восьмидесятом полку.
– Это где территориально?
– Сто восьмая дивизия. Кабул, Баграм, Чарикар и прочие злополучные места… Зона ответственности – весь Центральный и Восточный Афганистан, но мы и вплоть до Фай-забада и Алихейля ходили.
– С июля восемьдесят пятого по июль восемьдесят седьмого. В рейдовом батальоне. А что?
– Ага! Значит, после меня был. Я с восемьдесят третьего по восемьдесят пятый воевал.
Этот легкий допрос, как бы невзначай, меня начинал слегка утомлять. Проверяет, не вру ли про войну? Зачем? Что ж, проверим и его.
– А ты сам-то в каком полку служил?
– А-а-а… – понимающе протянул я. – Мало чего хорошего было в вашем Герате: засады, стычки и обстрелы.
– Костя, а у тебя ордена и медали за что? Ранения?
– Да нет… Представляешь, даже не зацепило ни разу! Награды – за бои: за результаты, за трофеи.
– Молодец! А чем занят сейчас?
– Ничем примечательным и интересным – охрана.
– Не скромничай! Никита давал читать твои книги. Здорово написано!
Яркин на минуту замолчал, вновь пристально, оценивающе посмотрел мне в глаза, помялся, видно было, он хотел сказать что-то важное, но раздумывал, стоит ли продолжать разговор и посвящать малознакомого собутыльника-собеседника в свои планы. Но в итоге все же решился.
