Охота на мужа

 — И ты значительно облегчила бы мне задачу, если бы проявила хоть немного здравого смысла и сама не подвергала себя опасности на каждом шагу.

— Это я подвергаю себя опасности на каждом шагу? — изумилась Лиза.

— Да! — с досадой рявкнул он. — Бегаешь на чаепития в бордели, открываешь окна похитителям, исчезаешь в парке с мужчиной, который может быть источником всех твоих бед. О чем ты вообще думаешь?

— Я же не знала, что миссис Морган содержит бордель! И я уж точно не открывала окно тому мужчине, я просто хотела впустить в комнату немного свежего воздуха и… черт возьми, сегодня я не собиралась выходить из зала! И не хотела, чтобы он меня грубо лапал, на самом деле я боролась и пыталась освободиться.

— Ну, там, в парке мне не показалось, что ты боролась в объятиях Пемброка, — прорычал Роберт. — Вы выглядели как два голубка…

Он не договорил, потому что Лиза внезапно влепила ему пощечину, звук удара разнесся гулким эхом в наступившей тишине. Лиза сама была потрясена тем, что сделала это. Она не собиралась его ударять — не успела даже подумать о том, что делает, пока ее ладонь не коснулась его лица.

Сейчас она смотрела, как Роберт поднимает руку и потирает щеку, при этом выгнув одну бровь.

— Интересно, меня ты ударила, а его нет, однако ты заявляешь, что он действовал против твоего желания. Полагаю, это показывает, насколько ты этого «не хотела».

Лиза снова занесла руку, но на этот раз Роберт перехватил ее в воздухе.

— Одного раза достаточно, — прорычал он, крепко держа ее за запястье. — Если ты еще раз попытаешься это сделать, мне придется тебя наказать.

Вместо ответа Лиза замахнулась другой рукой. Она была так зла на него, что ей хотелось бить его по лицу, брыкаться, царапаться, даже рвать на нем волосы.

Но она подозревала, что злилась на Роберта не только за его слова. Ее бесило и то, что он был слишком бестолковым, чтобы ее полюбить, а еще — что в руках лорда Пемброка она чувствовала себя ужасно беспомощной, пока не вырвалась. Она была чертовки зла и на женщину, которую считала своей подругой, а та похитила ее, опоила каким-то зельем и нарядила, чтобы подарить для утех какому-то неизвестному мужчине. И ее приводило в дикую ярость то, что этот неизвестный думал, будто может по своему желанию овладеть ею и жениться на ней — не важно, хочет она того или нет. Она злилась на все, а Роберт просто оказался удобной мишенью, вот она и замахнулась второй рукой.

Но он поймал и эту руку. Несколько мгновений они сверлили друг друга свирепыми взглядами, тяжело дыша от избытка чувств, а потом Роберт, пользуясь тем, что держит ее запястья, вдруг притянул ее к своей груди. Он опустил ее руки и завел их за спину, вынуждая ее еще теснее прижаться к его торсу, и накрыл ее рот своим.