Охота на мужа

Она была уверена, что теперь он собирается сделать то, что в одной из книжек, которые она читала, описали как «водрузил свой флаг победы на ее территории». Когда Роберт вдруг переместился и как бы нырнул вперед, она внутренне сжалась, готовясь к неизбежному, но он не опустился на нее сверху, втыкая свой флаг — он вообще на нее не опустился. Вместо этого его плечи опустились между ее коленей, а голова оказалась между бедер.

Лиза подумала, что это вышло случайно, что он просто промахнулся, и когда он вдруг раздвинул ее бедра шире и припал ртом к ее лону, она была потрясена.

На несколько мгновений она просто растерялась, не понимая, что происходит. А потом он раздвинул нежные складки и провел языком по самому сокровенному месту ее тела, она вскрикнула и выгнулась дугой. Это просто… такое ни в одной из тех книжек не упоминалось. Боже правый! Ее разум беззвучно кричал от смятения, но больше всего — от невероятного наслаждения, которое Роберт ей дарил. Он делал с ней… она даже не знала точно, что именно он делал. Она только знала, что это вызывает у нее невероятное, всепоглощающее наслаждение, исходящее откуда-то из самого центра ее существа и нарастающее с головокружительной скоростью. Внезапно ее тело задрожало, затряслось, в ушах зашумела кровь, она выгнулась и инстинктивно толкнула бедра навстречу ласке, о которой не говорилось ни в одной из ее книг.

А Роберт продолжал ласкать ее ртом, лизать и посасывать, Лиза застонала и подтянула колени вверх, потом уперлась пятками в кровать и немного приподнялась навстречу тому, что он с ней делал. Она лишь смутно сознавала, что издает короткие звуки, произносит какие-то слова — но сама не знала, что именно говорит.

Все ее существо было сосредоточено на наслаждении.

Она даже почти не заметила, что Роберт схватил ее за щиколотки и положил ее ступни к себе на плечи или что он обхватил одной рукой верхнюю часть ее бедра, заставляя оставаться неподвижной, она только чувствовала, что он доводит ее до безумия. Во всяком случае, ощущение у нее было такое. Лиза совсем забылась в этих ощущениях, думать было невозможно, она вся превратилась в один пульсирующий, вибрирующий сгусток желания, откликающийся на песню, которую он играл. Но боже, как же это было хорошо!

Лизе хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

В этот момент она могла бы умереть и отойти в мир иной с улыбкой, уверенная, что испытала все. А потом нарастающее напряжение внезапно лопнуло, словно щелкнула тетива лука, выпускающего стрелу, но эта стрела, вылетая, взорвалась, разлетевшись осколками по всему ее телу и сознанию, и Лиза закричала так, будто умирала. На этот крик в комнату сбежались бы все, кто был в доме, но, к счастью, она кричала в подушку, которой Роберт догадался накрыть ее лицо, чтобы приглушить звук.