Офсайд

Наверно, ей стоит прийти в ужас, напугаться, грохнуться в обморок и умереть от отвращения, но ничего подобного не происходит. Мощная волна возбуждения, острого, пряного, запретного, непонятного и необъяснимого для нее самой, погружает ее в сумасшедший горячий мир порока, созданный Джейсоном. Он смотрит в ее глаза, считывая все эмоции и сигналы. Взгляд плавится, пылая ярче, неистовее. Ощущение, что все кондиционеры в доме перестали работать. Жар. Невыносимый, превращающий кровь в кипяток. Шумно вдыхая кислород сквозь стиснутые зубы, он хватает ее за руки, толкая на себя, впечатывая в свое жесткое мускулистое тело, тщательно запакованное в стильный черный костюм с бабочкой на белоснежной рубашке. Впивается в губы самым грешным и развратным поцелуем из всего опыта Лекси. Голова идет кругом. Его язык требует, берет, покоряет. Он не дает ей опомниться, меняя мир вокруг нее каждую минуту, постоянно сбивая с толку. Мужские ладони обхватывают ее ягодицы, приподнимают, прижимая к твердому паху. И когда с ее губ срывается хриплый полустон-полувскрик, он шепчет ей прямо в ухо, обдавая кожу горячим дыханием:

– Хочу трахнуть тебя. Прямо сейчас. Быстро. Что скажешь?

– Я не могу сказать «нет» … – язвительно напоминает она, не узнавая свой воркующий голос. Боже, кто эта девушка?

– Кхе… Ребят, это последнее платье, которое прилично сидит, – произносит женский голос. Лекси мгновенно трезвеет. Грейс все еще в комнате. Она совсем про нее забыла. Все слышит и видит. Позорище. Безумие. Она отталкивает Джейсона, растеряно хлопая глазами. Тот не сопротивляется, но его улыбка, широкая, самодовольная, красноречивее любых слов.

– Сумочка. Я, в общем-то, собиралась ее отдать и уйти, – сбивчиво произносит Грейс, протягивая Лекси клатч. – Александра, помаду сотри и заново накрась. С этим справишься?

– Да, конечно, – едва слышно отзывается Лекс.

– Обопрись на стену, – разворачивая ее к себе спиной, шепчет Джейсон. Наклоняя ее немного вперед. Прижимается твердым членом к ее ягодицам, вызывая в ее теле спазмы, которых не должно быть. Если только она не спятила окончательно.

– Боже мой, нет, – выдыхает Лекси, когда он задирает вверх длинный подол платья, не переставая прижиматься к ней. Губы гуляют по ее плечам, шее, щекам.

– Боже, да! – смеется он гортанно, хрипло, посылая стрелы в ее тело. – Я хочу. Не доживу до ночи. Прогнись, раздвинь ноги. Так.

Он не снимает с нее трусики и даже не срывает. Отодвигает в сторону, нетерпеливо скользя пальцами по влажным складочкам.

– Умница. Ох, бл*дь, – входит быстро и во всю глубину, зарывается в волосы пятерней, тянет назад, заставляя выгнуться сильнее. Лекси вскрикивает, но скорее от неожиданности, чем от страсти.