— О чем ты? Настоящую ведьму нашел господин Махсуф! Они уже едут и скоро будут здесь. И тогда… — многозначительно округлила глаза и сделала жест, как будто что-то поймала в кулак.
У Лены от этих слов похолодело все внутри, ведь это сейчас было про джинна?
— А она? Пффф, — красавица презрительно уставилась на нее. — Это разве ведьма? Дикарка какая-то. Рабыня, которую нашли на помойке и даже не смогли продать. Ее главный повар из жалости согласился приютить на кухне. Да что говорить, разве уважающая себя ведьма в таком виде показалась бы людям? Вы на брови ее посмотрите. И я не удивлюсь, если у нее окажутся волосатые ноги.
Вообще-то, ноги у Лены были от природы гладкие, но не в этом дело. Потому что — все. Терпению наступил конец.
— А что же не так с моими бровями, уважаемые девушки? — обманчиво ласковым тоном поинтересовалась она.
— Как что? — ткнули в нее пальцем и заявили хором: — Они же у тебя широкие и густые!
— Мммм, — протянула Лена, кивая. — Вы на свои брови посмотрите. И на усы, и на волосатые ноги.
Повернулась к ним спиной и пошла дальше, не обращая внимания на поднявший визг и испуганные выкрики. Да, она в первый раз сознательно воспользовалась своей силой во зло, и совесть ее не мучила.
Сами виноваты, нечего было злить ведьму!
Но Лену сейчас волновало совсем другое. Она шла по коридору, а в ушах эхом отдавались слова той красотки:
…Настоящую ведьму нашел господин Махсуф! Они уже едут и скоро будут здесь. И тогда…
А перед глазами стоял жест, как будто та схватила что-то.
Ведь именно об этом ей говорили те маги.
…Если ты прикажешь ему выйти, это может убить принца.
…Прямо сейчас этого нельзя делать.
Время! Боже, какая она глупая, они же просто развели ее по понятиям. Госпожа?! Лена зашлась от беззвучного смеха. Им нужно было, чтобы она тянула время и отвлекала джинна, пока они будут собирать силы и готовить ловушку.
Тот-то все маги умчались так быстро, стоило ей остаться там с ним! И вот сейчас приедет этот Махсуф, а с ним настоящая ведьма. И тогда…
Они поймают Искандера и снова заточат, только на этот раз навечно.
Почему эта мысль показалась ей противоестественной и ужасной? Ведь, на самом деле, что за дело ей до какого-то джинна? Ей нужно думать, как попасть домой, обратно в свой мир.
Здравые мысли, да? А в душе все противилось!
Потому что противоестественно и ужасно держать в рабстве свободнорожденного.
Ведь он доверился ей, она просто не могла предать его доверие. И… Лене еще не приходилось встречать никого, кто бы так сильно нравился ей. И возможно, она больше никого подобного ему не встретит.










