6
0Мужчина уселся напротив и проговорил:
Она только и смогла, что выдавить вымученную улыбку. И потянулась за лепешками с сыром. Лучше уж есть, чем что-то говорить.
Сидеть вот так за одним столом было волнительно. Хозяин спальни ел, а Лена исподтишка его рассматривала. Вроде, обычный молодой парень. Неплохо сложенный, спортивный, но не перекачанный. Овальное лицо, темные глаза, сочные губы, темные волосы. Симпатичный, даже красивый. Такой… нежненький.
Она бы назвала его домашним. Классическим заучкой и маминым сыном. Если бы не проскальзывало в нем моментами что-то, делавшее его опасным, ярким, резким.
Колоссальные сила и могущество, скрытые в хрупкой упаковке.
Ей хотелось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения, и вместе с тем, вглядеться в него внимательнее, чтобы понять, что именно она в нем видит. И да, неплохо было бы припомнить все, что она знает о джиннах. Оказалось, до обидного мало. Все ее познания сводились к Диснеевскому мультику «Аладдин» и тому, что она смутно помнила из сказок Тысячи и одной ночи. Не мешало бы узнать больше, чтобы выстроить линию поведения.
Стараясь казаться непринужденной, Лена спросила:
— Скажите, Искандер, а как это случилось?
Все это время он избегал прямых взглядов, старался не смотреть на нее.
Впрочем, Искандер не спешил загадывать и делать выводы.
Он уже не раз жестоко ошибался в жизни. Ошибиться сейчас было нельзя, у него просто не будет другого шанса. Поэтому он ждал.
Странная. Он видел, как девушка смушается и отводит глаза. Как обдумывает что-то. Чувствовал ее силу, огонь, горящий внутри.
Она ведь о своей силе даже не подозревает. Не пытается подчинить, возвеличиться. Он рисковал, называя ей свое имя. Любой другой на ее месте воспользовался бы безвыходным положением джинна, потребовал бы в обмен на свободу богатств, власти, да мало ли что может измыслить людская фантазия. А она размышляет, хочет вникнуть.
Назвала его по имени.
Сердце джинна затрепетало при мысли, что девушка обращается именно к нему, а не к молодому принцу, которого перед собой видит. В какой-то момент ему вдруг стало страшно. Что она может не понять, ужаснется, разочаруется.
Сейчас это снова был риск. Наверное, даже больший, чем когда он назвал ей свое имя. Он как будто шел по нитяному мосту. Зыбко, ненадежно, и все же он ступил на эту ниточку. Вдохнул поглубже, и спросил, оглядывая спальню принца:
— Что ты хочешь знать? Как я попал сюда?
И не удержался от сарказма. Слишком уж нелепо все получилось. Вся эта глупейшая ситуация, в которой они очутились, даже если очень захочешь, нарочно такого не придумаешь.
