0
0Его толстенькие пальцы с холеными ногтями скользили по серебряному кружку. Сьюзан казалось, что часовщик обнюхивает его, как пес обнюхивал бы новую вещь в доме.
– Сможете починить? – спросила она.
– Погодите, дорогая моя, дайте мне время…
Он устроил медальон на подушечке под лупой и вдруг взглянул на женщину поверх очков. Сьюзан в тяжелой старомодной куртке стояла у двери мастерской и неуверенно оглядывала помещение. Она выглядела язычницей, впервые оказавшейся в храме.
– Проходите, не стесняйтесь. Дайте-ка я вам помогу…
Родерик забрал у нее куртку и повесил на полированную деревянную вешалку. Вешалка, явно предназначенная для более изящных вещей, покачнулась, но выстояла. Часовщик вздохнул. Под курткой оказался такой же старомодный бесформенный свитер и юбка, которую не надела бы даже его мать. Современные женщины! Думают, что раз живут в деревне, совсем не нужно следить за собой. Впрочем, эта-то как раз приехала из города. И, кажется, там была какая-то грустная история.
Она села на самый краешек кушетки и ответила:
– Спасибо, я уже сегодня пила.
– Н-нет, благодарю. Вы очень добры. Просто скажите, возможно ли это починить и… сколько это будет стоить.
Родерик кивнул и отошел к рабочему столу. Сьюзан ждала.
– Починить будет несложно. Хотя вещь очень интересная. Подойдите. Видите? Я бы датировал ее восемнадцатым веком, но я не специалист, только любитель. Тогда медальоны носили все. Все, кто мог себе их позволить, конечно. Конструкция у всех была примерно одинаковой. Они открывались, как книжечки. Но этот – особенный. Здесь пружинка, и верхняя крышка не открывается, а съезжает в сторону. Его, похоже, не открывали очень давно, и механизм вышел из строя. А потом, могу предположить, его сильно тряхнули или обо что-то ударили…
– Он был на собаке, – оправдалась Сьюзан.
– Да, я читал об этом. Очень умно, но совершенно безжалостно! В результате пружина, скорее всего, выскочила или вовсе сломалась… Ага!
Крышка сдвинулась. Сьюзан затаила дыхание. Родерик медленно и аккуратно отвел ее в сторону.
– Да. Интересно, очень интересно!
На них смотрело многократно увеличенное лицо юной девушки, почти ребенка. Девушка улыбалась. У нее были золотистые волосы и яркие серые глаза. Неведомый художник изобразил даже родинку на правой щеке. Портрет обрамляли пышные розы.
– Какая тонкая работа! Я должен… должен это сфотографировать.
Родерик потянулся за полароидом. Сьюзан неожиданно властно схватила его за предплечье.
– Постойте. Мне кажется, мы заглянули во что-то очень личное. Прежде чем что-то делать, нужно спросить разрешения лорда.
Толстенький часовщик смутился. Он моргнул и взглянул на Сьюзан так, будто увидел ее впервые.
– Вы правы, моя дорогая. Вы абсолютно правы, и спасибо вам за это.
