Однажды в Мидлшире

И замок. Хотя нет, не вы, я позвоню Ричарду. А вы пишите, Сьюзан, пишите!

И она писала. Слова не шли. Она набирала и стирала текст, потом набирала заново и снова стирала. В отчаянии Сьюзан решила обратиться к Менди, но они с Виктором были заняты чем-то своим и, судя по состоянию челки Менди, полностью погрузились в тему. Сьюзан вздохнула и попыталась собраться. «Перестань думать о том, что скажут о твоей статье люди. Перестань пытаться им понравиться. Расскажи историю».

Это не помогло. Сьюзан тихонько выбралась из-за стола.

– Извините, Гораций. Мне нужно еще кое-что проверить.

– Что? – Редактор поднял брови. – Уж не пытаетесь ли вы сбежать, дорогая моя?

Сьюзан максимально убедительно замотала головой.

– Просто кое-что не сходится, – сказала она. – Мне нужно поговорить с… кое с кем.

«И почему я не могу перестать в этом копаться? Кажется, сейчас самое время успокоиться, подвести итог и забыть».

Сьюзан быстро шла по улице, а холод колол ее в щеки и дул в глаза, выбивая из них слезы. Все вокруг было белым и сверкающим, а тротуары превратились в каток. Повсюду дворники разбивали лед и рассыпали песок, и равномерные удары и вжиханье лопат вплетались в мелодию английской деревушки. Пахло корицей – в соседней пекарне девушка выкладывала на прилавок горячие булочки. На перекрестке снова сломался светофор, и регулировщик в ярком жилете управлял движением, резко взмахивая руками и помогая себе свистком. На билбордах краснела реклама странствующего цирка, и Сьюзан вспомнила о верблюде. Вчера они позвонили в отдел контроля за животными, но там понятия не имели, куда деть такого большого зверя. Беднягу временно устроили в старых конюшнях лорда, а всесильное Мидлширское общество садовников раздобыло для него еду. Верблюд остался доволен, а Джо с Эймосом были просто счастливы. Надо бы как-то проконтролировать, чтобы дети не сильно к нему привязывались… Хотя что тут сделаешь? Любовь есть любовь.

Впереди показалась церковь. В честь Рождества ее украсили гирляндами и пластиковой омелой, но немного переборщили, и теперь церковь походила на языческий храм куда больше, чем библиотека. Викарий Додсон стоял перед входом и что-то разглядывал. На лице его застыло философское смирение.

– Добрый день, отец Додсон!

Священник вздрогнул и обернулся. Некоторое время он смотрел на приближающуюся к нему женщину, а потом узнал ее.

– Мисс Бушби! О, прошу прощения. Миссис Кроссби, конечно же. Рад вас видеть.

– Не смущайтесь, святой отец, – весело сказала Сьюзан. – Здесь я навсегда Бушби, и никакое замужество не убедит честных мидлширцев в обратном.

– Действительно, – улыбнулся викарий. – Как ваш батюшка?

– Уже дома, спасибо. Чувствует себя всемогущим. О, не в том смысле…

– Ну, ведь мы говорим о Гасе Бушби.