Настолько неожиданной, что я широко распахнула глаза. Перехватила сильное мужское запястье, оцарапав пальцы о циферблат часов и попыталась убрать его руку, но это было невозможно, у него каменные мышцы и железная хватка.
— Я не ваша собственность! Вы … вы не вправе мной распоряжаться! Я человек! И… и мне не нужны ваши шансы и подачки. Мне ничего от вас не нужно.
Кривая усмешка и в глазах исчезает холод теперь они стали обжигающе страшными как тогда… когда он ударил меня ремнём.
— Ты моя собственность, Есения. Жаль, что ты до сих пор этого не поняла.
— Собственность? Что вы вообразили о себе? Вы действительно считаете, что купили меня и будет играть мною? То в покровителя, то в палача?
— Совершенно верно. Именно так и есть, — и сдавил горло сильнее, уже не давая вздохнуть, — а ты научишься понимать грани дозволенного. Потому что у тебя просто нет выбора. Иначе тебя просто не станет. Паф и нет, как мыльного пузыря. Ты понимаешь насколько ты ничто?
От этих слов меня затрясло и захотелось закричать или ударить его по лицу.
— А мне не страшно… лучше лопнуть как мыльный пузырь, сверкая какое-то время и взлетая ввысь, чем стать действительно никем выполняя ваши прихоти и позволяя лепить из себя фигурки как из теста. Вы распорядились мной! Отправили подальше, а игрушка посмела ожить и захотеть любить?
От этих слов что-то невидимое изменилось в его взгляде.
— Да! Любить! Вам знакомо это чувство? Я просто хотела испытать то что испытывают нормальные люди. Хотела, чтобы…
— Чтобы тебя трахнул этот молокосос! Вот что ты хотела. Ощутить в себе его член, да?
— Да! Именно! Этого я и хотела.
Барский ударил меня сначала по одной щеке потом по другой. Сильно, звонко так что волосы отлетели сначала в одну сторону, потом в другую и упали мне на лицо.
Засаднило губы и я, тяжело дыша, и сдерживая слезы с ненавистью посмотрела ему в лицо.
— Бейте! Это не изменит правды! Не изменит ни одного моего слова!
И его жуткие глаза стали еще безумней.










