0
0Я услышала лишь звуки ударов и возню. Глухие стоны Барата, треск, как будто ломаются кости. Плохо видно из-за мельтешения, лишь силуэты. Хотела закричать, но кто-то сзади зажал мне рот ладонью и удерживал, чтобы я видела, что происходит.
Его избавили на моих глазах. Жестоко. Так жестоко, что я жмурилась, чтобы не видеть, как ему ломают кости, как течет кровь по лицу и как оно искажено от учительной боли, а глаза молят меня о помощи… но я ничего не могу сделать. Я только мычу, пытаясь вырваться или укусить руку в перчатке, но у меня ничего не получается
Вначале Барат еще как-то сопротивлялся, а потом обмяк и подонки какое-то время пинали его все равно, даже бесчувственного ногами.
Они не сказали ни слова. Они просто на моих глазах искалечили человека, превратили в кусок окровавленного мяса. Когда его наконец-то оставили, рука на моем лице разжалась и меня отпустили. Я рухнула на колени, открыв рот в немом крике и чувствуя, как по щекам градом текут слезы ужаса и сожаления.
В этот момент один из подонков наклонился ко мне, взял за руку и вложил в нее бархатную коробочку.
— Мне поручили поздравить вас с Днем Рождения!
Они ушли… а я еще какое-то время остекленевшим взглядом смотрела на Барата. Потом бросилась к нему, начала трясти, стараясь не поднимать взгляд на лицо… такое страшное теперь.
Потом закричала, бросилась в клуб, к охране… Я смутно помню, как меня кто-то укутывал в плащ, давая бутылку с минеральной водой, как приехала скорая и полиция.
Стояла на негнущихся ногах и смотрела, как черный пластиковый мешок укладывают на носилки и заносят в скорую, а у меня в руке все еще не раскрытая бархатная коробочка и голос в голове…
«Мне поручили поздравить вас с Днем Рождения!».
И эхом голос Барского…
Я не выпускал ее из вида.
И я не лез… я два чертовых года ни во что не лез и не вмешивался. Почти два. После того, как ударил ее… я понял, что должен держаться подальше.
