Ничья его девочка

Да, он сильный и властный, но и я не мусор, каким он меня считает, для меня его деньги полная херня и я не стану вылизывать его ботинки за жрачку или за другие блага, хотя конечно я успела привыкнуть к тому что мне всегда тепло, сытно и уютно. Но мой мозг упорно об этом не хотел думать, потому что меня поймали в клетку и дрессировали как тупого зверька.

Мне не нравилось то давление, которое он на меня оказывал. Буквально ломал меня под ту модель поведения, которую считал правильной. А я изо всех сил сопротивлялась. Это стало моей жизненной целью — не покориться и не склонить голову.

Но было еще кое-что, что очень сильно меня пугало и пробуждало первобытное желание бежать куда глаза глядят и как можно быстрее. Я его ненавидела и… и восхищалась каждым его словом и жестом. Я мечтала всадить ему вилку в горло и в то же время ждала до ломоты в костях, когда он приедет снова. И все мои выходки были скорее не протестом против воспитательного процесса, а скорее протестом от того, что он не собирался участвовать в нем лично, а поручал меня своей охране, репетиторам, всяким нянькам, которые сбегали отсюда каждый понедельник и пятницу.

Когда произошло это открытие оно меня хорошенько пришибло по голове. Но я всегда была честной сама с собой. Я себе не лгала ни в чем и никогда, только так можно выжить, когда точно знаешь, чего хочешь и понимаешь собственные поступки от «а» до «я».

И я понимала, что моя ненависть к Барскому не ходит в одиночестве, с ней рядом, вцепившись ей в горло или в грудную клетку, бродит какая-то совершенно нездоровая дрянь. И эта гадость заставляет меня подбегать к окну, едва к дому подъезжает автомобиль, она же заставляет сердце колотиться, словно бешеное, когда я вижу высокую фигуру в его неизменном пальто с приподнятым воротником и вечными пакетами в руках.

Как бы я его не изводила, какие бы выбрыки не выкидывала, Захар всегда что-то привозил мне. И вместе с радостью от его приезда внутри поднималась едкая волна желания запустить в него этими пакетами и заорать что он может не таскать свои вонючие подачки, меня ему купить не удастся.

Потом поняла, что после каждой моей выходки он приезжает и выходок стало больше. Видела его злые волчьи глаза и начинала сопеть от удовольствия и одновременно от прилива адреналина настолько сильного, что пульс рвал мне барабанные перепонки.

После того раза, что он устроил мне сауну у меня в комнате я немного поутихла… так как меня на неделю лишили и интернета (где я читала про него все новости), и телевизора и даже вкусной еды. Но особенно расстроило что он уехал, не пробыв в доме даже часа. Просто развернулся и быстрым шагом пошел к лестнице. Спустился по ступеням и уже через секунду его машина, вереща покрышками сорвалась с места.